Жуткая боль прострелила ногу от стопы до самого паха! Из груди Артема вырвался хриплый стон, он повалился обратно на пол и пополз в направлении спальни, закусив нижнюю губу.
Очутившись у комода, он запустил руку в ящик, яростно отшвырнул попавшуюся под руку пустую кобуру, нашарил пузырек, зубами сорвал с него крышку и, вытряхнув в рот пару таблеток, проглотил их, судорожно двигая пересохшей глоткой.
Не зная, куда деваться от боли, Артем начал стучать кулаками в стену, пока боль в сведенной судорогой ноге не начала ослабевать. Через некоторое время она утихла совсем. Артем перевернулся на спину и прикрыл глаза.
Не сегодняшние побои были причиной этих страданий. Виной тому - давняя рана, полученная Гориным несколько лет назад и с завидной регулярностью дававшая знать о себе. В его памяти всплыли события почти двадцатилетней давности…
Казалось, что почва на нильском побережье пропиталась до самого основания: подошвы армейских ботинок утопали в ней почти целиком, оставляя водой отчетливые следы. Именно благодаря таким следам шестеро вооруженных преследователей могли безошибочно определить курс своего движения.
Стояла обычная для этих мест духота, неудобная и непривычная египетская военная форма была мокрой от пота, который вдобавок еще и заливал глаза.
- Здесь притормозим, - скомандовал майор Татарников, когда группа углубилась в прибрежные заросли. - Теперь держать ухо востро - эти шакалы могут засаду устроить в таких кустах. Стволы на изготовку, мужики.
Звук передергиваемых затворов вывел Артема из раздумий, и он встретился взглядом с не очень дружелюбным взглядом Татарникова.
- А вы, лейтенант Горин, с нами пойдете или здесь посидите? - произнес майор. - Ты чего как вареный сегодня, на солнышке перегрелся?
- Как-то не по себе мне здесь, - Артем достал из поясной сумки гранату для подствольника и начал ее пристраивать.
- А ты, я гляжу, любитель всех этих новомодных херовин? - Татарников продолжал фокусировать внимание на Горине. - Доверять можно лишь вот… - он хлопнул по затворной крышке своего "АКМС", - проверенным вещам. С этой штукой я еще во Вьетнаме воду на рисовых полях хлебал. А этими висюльками, - он кивнул в сторону подствольника, - пускай "гражданка" на полигонах играется.
Артем не спорил, ибо вступать с майором в дискуссию было бесполезно. Татарников обладал непоколебимой уверенностью в том, что знает все, и в какой-то мере это соответствовало действительности. По крайней мере, боевого опыта ему было не занимать. Посему всякий спор с ним лишь затягивал оппонента в череду поучительных наставлений. Да и настроение у Горина с утра было препаршивое…
- Что может быть противнее теплой воды? - Старлей Приходько отхлебывал из фляжки. - Наверное, только теплая водка.
- Нет, холодная баба, - возразил Татарников.
По отряду прокатился тихий гогот.
- Искупнуться бы, товарищ майор, - продолжал Приходько.
- Мечтать - оно, конечно, не вредно, - ответил Татарников. - А не боишься, что крокодил яйца откусит?
Парни снова отреагировали дружным негромким хохотом.
- Не смешите ребят, товарищ майор, - тоже расплылся в улыбке Приходько. - Чего кому-то и стоит бояться в этой дыре, так это каждого из здесь присутствующих. Скорее бы догнать тех свиней…
Приходько не преувеличивал: шестеро человек в египетской униформе без опознавательных знаков, но с новейшим оружием и оснащением, являлись бойцами диверсионного подразделения при контрразведке КГБ. За плечами каждого был немалый боевой опыт, заработанный в "горячих точках", разбросанных по всему земному шару. В настоящее время судьба закинула их в Египет - очередные тренировки в реальных условиях. Как метко выражался майор Татарников: "Тяжело в ученье, когда оно в бою".
Гнев же Приходько был адресован вражеской разведгруппе, уничтожившей сегодня на рассвете расчет зенитно-ракетного комплекса, который принадлежал советским ПВО, базирующимся в окрестностях Каира. Группа Татарникова получила задание настичь диверсантов, они не должны были уйти безнаказанно…
- На северо-восток чешут, - Татарников сверился с компасом. - Все верно, там дорога.
- Не уйдут, товарищ майор? - обеспокоился Приходько.
- Да нет, они ночи ждать будут. Днем же там наши бээрдэшки крутятся. Десантура, конечно, еще тот стройбат, но кровь этим шустрикам пустить они в состоянии. Правда, из всего этого не следует, что мы можем тут рассиживаться, - Татарников поднялся на ноги. - Смотреть во все глаза, на растяжку не налетите, - это предостережение было излишним для такой матерой компании, но все понимали, что майор Татарников буквально по-отечески радеет за каждого из здесь присутствующих…
- И все-таки уха - это мероприятие комплексное, Солод, - произнес Приходько, когда отряд шел, пробираясь в зарослях. Старлей решил продолжить спор, начатый до привала.
- С какой стати? - откликнулся капитан Солодовников.
- Потому что сначала надо посидеть с удочкой, затем развести костер, поговорить, выпить водочки, - пустился в рассуждения Приходько. - Но утро-то все равно наступит, Солод. Оно всегда наступает. И вот тогда тебе нужна не уха, а он - наваристый ароматный борщ. Эх, Солод, знал бы ты, как его готовит моя мама! А главный секрет - никогда не догадаешься - смородиновое варенье.
- Он же сладкий будет, - удивился Солодовников.
- Ничего подобного - кладется совсем немного. Зато получается такой благородный цвет. А вкус какой… - Приходько закатил глаза. - Надо бы как-нибудь осмелиться и попросить отпуск, хотя бы недельку…
- А у меня жена такой плов с курицей готовит, - подключился к кулинарному диспуту лейтенант Евграфов. - Просто пальчики…
- Да заткнитесь вы! - рявкнул майор Татарников. - Не травите душу, измотанную тушенкой!
- Горин, а у тебя в детдоме какая любимая еда была? - спросил через некоторое время Солодовников.
Артем не отвечал, в очередной раз углубившись в свои раздумья.
- Лейтенант Горин, крокодилы с тыла! - крикнул Приходько.
Артем вздрогнул и бросил злобный взгляд на ухмыляющееся лицо старлея. У Горина с этими рептилиями были связаны весьма неприятные детские воспоминания. Парни как-то узнали об этом и с тех пор не упускали случая поддразнить его.
Однажды детдомовцев, среди которых был и малолетний Артем Горин, повели на экскурсию в зоопарк. Восторгу ребятни не было предела, но для одного из ребят праздник внезапно был омрачен: когда Артем стоял у клетки, восторженно взирая на настоящих крокодилов, те, недвижно дремавшие до этого в бассейне, вдруг зашевелились, начали бить хвостами по воде и метаться. Не успел Артем опомниться, как самый крупный из крокодилов ринулся в его сторону и в одно мгновение оказался рядом, правда, по ту сторону клетки. Последнее, что запомнилось в тот день Артему - огромная зубастая пасть, пытающаяся одолеть стальные прутья, руки воспитательницы, трясущие его за плечи, и растерянное лицо работника зоопарка. В местном медпункте пришлось использовать нашатырь, чтобы привести ребенка в чувство.
После этого инцидента Артему еще долго снилась раскрытая, усеянная огромными острыми зубами пасть. В такие моменты он вскрикивал и просыпался…
- Да разбудит кто-нибудь сегодня этого рака вареного?! - раздался возмущенный возглас Татарникова. - Горин, ты по девкам, что ли, этой ночью бегал?
- По крокодилицам, - уточнил вездесущий Приходько.
По отряду прокатился смешок.
- Да отвяжитесь вы! - вскипел Артем. - Со мной все в порядке, а в детдоме я больше всего любил не крокодильи котлеты, как думают некоторые, а перловую кашу. Есть еще вопросы?
- То-то ты с таким аппетитом сухпай рубаешь… - начал было капитан Солодовников, но был прерван внезапно раздавшимися далекими выстрелами.
Майор поднял руку, и бойцы присели.
- А вот и наши кролики, - тихо произнес Татарников.
Стрельба долго не прекращалась, огонь велся очередями.
- С кем это они? - спросил Евграфов.
- Может, на десантуру напоролись? - предположил Солодовников.
- Нет, - возразил Татарников. - "Калашей" не слышно - из одних только "узи" садят.
- Да и не суются в эти места ВДВ, - добавил Приходько. - Это их, наверное, палестинцы прихватили…
- Ну что, готовы? - майор обвел бойцов взглядом. - Бегом марш!
Отряд ринулся через заросли, на ходу выстраиваясь в цепочку. Жесткие ветви и листья больно хлестали по лицу. Постепенно звуки выстрелов становились громче, но реже. А вскоре все смолкло окончательно. Отряд Татарникова еще бежал какое-то время, сохраняя молчание, затем майор подал знак для остановки.
Медленно и осторожно пробираясь по зарослям, бойцы вышли на прогалину. Здесь еще висел в воздухе дым и пахло порохом. Около пяти человек скорчились на земле, все были мертвы. На каждом была все та же египетская военная форма. Приходько приблизился и начал пристально осматривать тела.
- Кажись, они, - произнес он через некоторое время.
- Те самые? - спросил Татарников, все еще продолжая недоверчиво озираться.
- Никаких сомнений. Получили свое. Жаль только, что не от нас. - Приходько зло пнул близлежащего мертвеца.
- Но кто же их уделал все-таки? - спросил Евграфов.
- Да палестинцы это, я точно тебе говорю, - заверил его Приходько.
- Они их что тогда - шашками порубали? - засомневался Горин, осматривая тела.
- И впрямь, посекли бедолаг, словно капусту, - согласился Татарников. - Арабы в худшем случае головы бы отрезали.
- А может, у них междусобойчик случился? - предположил Солодовников.