- Дональд, кажется, я пьяная! вдруг заявила Берта.
- Ну и что? - сказал я. - Для чего же еще мы сюда приехали?
- Мы сюда приехали, потому что нас привез этот старый донжуан, который теперь ругается, что я до сих пор не вышла на контакт.
- Ты никогда и не выйдешь на контакт, если будешь сидеть на веранде и накачиваться плантаторским пуншем. Давай выходи на пляж и бросайся в волны!
- Ладно, - согласилась Берта. - Кажется, сейчас я в таком состоянии, что могу делать что угодно, и пошли они все к черту!
- А где Бикнел? - спросил я.
- Наверху, у себя в номере. Злой, как волк. Он тебя искал. Потом звонил Мире и просил передать ей, чтобы она перезвонила ему, но она этого не сделала. Теперь он скрежещет зубами и скрипит костями, как ржавая дверная петля.
- Ладно, - повторил я, - вперед за купальником, а я поднимусь к Бикнелу.
- Он тебя вышвырнет взашей. Он уже вообще жалеет, что взял тебя сюда.
- Ну и отлично, - ответил я. - Значит, я явлюсь к нему с деловым отчетом.
Берта поглядела на меня с подозрением.
- А что ты ему собираешься докладывать?
- Что мы оба здесь и ждем его дальнейших указаний, - ответил я, - и что ты готова вступить в контакт на пляже.
Внезапно Берта озорно хохотнула и провозгласила:
- Режь меня, как лимон, Дональд, и дави меня в чашке, но я себя чувствую отлично! А раньше мне действительно было здесь противно.
- Ну давай! - сказал я. - Ступай в магазин, выбирай купальник и… Да, кстати, Берта, ты интересовалась, сколько все это стоит?
Берта испуганно посмотрела на меня и проговорила:
- О Господи! Нет.
- Ну ладно, - успокоил я ее. - Это платье ты уже поносила, так что возвращать его поздно. Придумаем как-нибудь, чтобы включить его в расходы по делу.
- Да не в том дело! - отмахнулась Берта. - Дело в том, что я купила вещь, не спросив, сколько она стоит! Видит Бог, Дональд, у меня еще не такой склероз. Не могла же я, черт возьми, напиться до такой степени!
- Конечно не могла, - утешил я ее. - Просто ты начинаешь успокаиваться и наслаждаться жизнью. Иди за купальником, а я еду к Бикнелу.
Но Берта стояла как вкопанная, и на суровом лице ее застыло выражение ужаса. Губы дрожали, и, казалось, она вот-вот разревется.
- Я не спросила, сколько стоит это чертово платье, - причитала она голосом, полным отчаяния.
Я оставил ее, надеясь, что она все же доберется до воды прежде, чем поймет, что плантаторский пунш в "Ройял Гавайян" способен свалить даже такую крутую бабу, как Берта Кул. Да плюс к тому гавайский воздух, атмосфера ленивой роскоши; ничего удивительного, что женщины, уже много лет назад забывшие о сексе, вдруг начинают заниматься хулой и покупать бикини.
Задержавшись ненадолго в баре, я съел сандвич, запил его соком папайи и отправился на поиски старого зануды Бикнела.
Глава 11
В номере Бикнела не оказалось. Коридорный посоветовал поискать его на пляже.
Я спустился на пляж и стал прогуливаться вдоль океана, выглядывая Бикнела, но его нигде не было. Я уже решил было возвращаться, как вдруг мой взгляд наткнулся на странную фигуру в плавках.
Я не предполагал, что Бикнел может выйти на пляж в таком виде, поэтому и не узнал его сразу. Тем не менее это был он - в плавках, под зонтиком и с книгой в руке. Меня он не видел.
Поборов изумление, я подошел и опустился рядом с ним на песок.
- День добрый, Бикнел. Как поживаете?
Он перевел взгляд на меня и аж сморщился от негодования.
- Где вас черти носят, позвольте узнать?
- Я искал вас.
- Не надо меня искать. Вы должны держать связь с Бертой Кул, а я буду связываться с ней.
- О’кей. Вы узнали что-нибудь?
- Я узнал, что Мира избегает меня.
- Почему?
- Видимо, что-то скрывает.
- Около получаса назад я видел, как она шла вдоль пляжа, - как бы мимоходом сказал я. - Судя по всему, она кого-то искала. Не иначе, как вас.
Его лицо моментально оживилось, словно внутри него зажглась электрическая лампочка.
- Вы ее видели? Где, где? - заволновался он. - Куда она шла? Что она сказала?
- Здесь, на пляже, - ответил я, - и совсем недавно.
- Недавно?
- Наверно, с полчаса назад. Она спросила, не встречал ли я вас.
- Да-да, значит, я ее упустил, - сокрушенно произнес Бикнел.
- Мне сказали, что она всегда в полдень выходит на пляж. А вы не пробовали ей звонить?
- Я звонил ей, но она сказала, что сегодня встречаться со мной не хочет.
Ну, это-то понятно, - задумчиво проговорил я. Что вы имеете в виду? - взъярился он, резко повернувшись ко мне.
- Она девушка неглупая, - спокойно объяснил я, - и конечно, подозревает, что ее телефон прослушивается; а может быть, и в квартире где-нибудь спрятан микрофон. Понятно, что она хочет встретиться в таком месте, где не было бы лишних ушей. Что же может быть лучше, чем встреча на пляже, где есть возможность потолковать без помех и подозрений?
- Черт побери, Лэм! - воскликнул он. - Ей-богу, вы правы! В самую точку! Так вот почему она так странно говорила по телефону! Она боится, что линия прослушивается. Но кто это может устроить?
- Шантажист, который хочет собрать на нее досье.
- Но он бы не шантажировал, если бы ничего не знал.
- Да нет, он может и блефовать. Вот если бы она в разговоре с вами наболтала лишнего, у него появились бы существенные доказательства - при условии, конечно, что беседа будет записана. То же самое и с разговорами у нее дома. На вашем месте я бы не совался в эту квартиру, а постарался бы все выяснить, встретив ее как бы случайно.
Бикнел ухватился за это объяснение обеими руками.
- Да-да, верно! Поэтому она и отвечала по телефону так односложно. Лэм, Берта права. Вы умница! Ей-богу, умница!
- Что вы, мистер Бикнел, - скромно ответил я, - это просто опыт. У нас таких случаев масса, и мы уж сколько раз обнаруживали, что телефоны прослушивают, а в тех комнатах, где чаше всего ведутся разговоры, устанавливают "жучки".
- Так вы сказали, она была здесь, на пляже, а потом ушла?
- Не знаю, куда она пошла, но я ее видел.
- Бедное дитя, - вздохнул он. - Наверно, я ее подвел. Она, видимо, надеялась, что я соображу выйти сюда и ждать ее в таком месте, где мы могли бы встретиться как бы ненароком. А я дал маху! Ну что ж, видно, теперь уже ждать бесполезно. Лэм, вы не поможете мне подняться?
Я подал ему руку. Он встал и отряхнул песок со своих сухих плавок.
- Вам надо беречься солнца, - предупредил я его. - Не выходите надолго - можете обгореть.
- Нет, с этим у меня все в порядке, я не обгораю. Я… Послушайте, Лэм, если вы увидите Миру на пляже или еще где-нибудь, где мы могли бы спокойно поговорить, не дадите ли мне знать?
- Где вас найти?
- До вечера я буду у себя в номере, потом спущусь в коктейль-бар, а немного позже пойду обедать. Во всяком случае, старший коридорный будет все время знать, где я.
- О’кей, - согласился я, - я сообщу вам. Но сегодня ей такая возможность может больше и не представиться. Вероятно, она позвонит откуда-нибудь, но учтите, что ваш телефон тоже может прослушиваться. А возможно, за ней следят.
- Вы думаете? То есть вы считаете, что они - кто бы они ни были - могут зайти так далеко?
- Как знать? Я обязан учитывать все - надеяться на лучшее, но быть готовым к худшему.
- Да-да, вы правы.
Он положил руку мне на плечо.
- Дональд, - проникновенно сказал он, - вы совершенно правы. Вы отлично работаете. Я очень рад, что Берта настояла на вашем участии в деле. Я уверен, мы во всем разберемся. Но пусть все же Берта возьмет контакты на себя. Мы справимся, Дональд, обязательно справимся.
- Конечно справимся, - подтвердил я.
И он поплелся на своих ревматических ногах к "Рой-ял Гавайян". Я вернулся в "Моану", позвонил в агентство по прокату автомобилей и договорился насчет машины.
В восемь часов я был уже на посту и не сводил глаз с дверей квартиры Миры.
Вскоре вышла с сумкой наша служаночка, невинная, как агнец Божий. Как и полагается служанке, она направилась к автобусной остановке и, когда подошел автобус, забралась в него. Я двинулся следом.
Автобус направился вниз по Калакауа-стрит, потом свернул налево на Кинг-стрит. Проехав полмили или около того, он остановился. Вышел всего один пассажир - моя "японочка".
Пройдя вперед вдоль тротуара пару десятков метров, она подошла к довольно приличной машине, открыла дверцу, ловко запрыгнула на сиденье водителя и, отъехав от тротуара, сразу дала по газам.
В Гонолулу ездят так, что у впервые попавшего сюда водителя душа сразу уходит в пятки. Все едут как Бог на душу положит, свободно выскакивают из ряда и втискиваются обратно, носятся как сумасшедшие по узким улочкам, только шины визжат на крутых виражах. На перекрестке, где сходятся четыре или пять дорог, гаваец каким-то сверхъестественным чутьем угадывает, что будут делать другие водители, совершает немыслимые рывки и зигзаги, не снижая скорости, - и проскакивает! Каждый раз кажется, что случилось настоящее чудо.
Моя подопечная не была исключением - типичный гавайский водила. Что я пережил, чтобы не упустить ее из виду, рассказать невозможно! Подъезжать слишком близко я не решался, но твердо знал, что, если отстану хоть раз, потеряю ее безнадежно.
После нескольких лихих поворотов она выскочила на шоссе, ведущее к мысу Коко, и вот тут-то началась настоящая гонка!