- Но… но откуда он может идти? - прошептала Мира. Я приложил палец к губам, потом довольно громко спросил:
- Мира, где здесь комната для мальчиков?
Она прыснула.
- Вот сюда.
Я нарочито громко хлопнул дверью и, притянув Миру поближе, прошептал ей на ухо:
- Разговаривайте о чем-нибудь без остановки - о путешествии Нормы или о чем угодно. Разговаривайте обо мне, разберите меня по косточкам, задайте мне жару. Вообще, болтайте без умолку. Я должен выяснить, подслушивают нас или только записывают.
Я, конечно, дал маху, как самый наивный, легкомысленный любитель! Нужно было осмотреть комнату раньше, до того, как девицы разговорились.
Наличие микрофона говорило о многом. Ясно, что теперь мы в ловушке. Если его установила гавайская полиция, сотрудничающая с полицией Денвера, то мы погибли: они уже сегодня выдадут ордер на арест Мириам Вудфорд, и Эдгар Ларсон может готовиться к триумфальному возвращению на материк.
Если микрофон - дело рук шантажистов, то мы теперь оказываемся в их власти, конечно, при одном условии - что запись попадет к ним.
Я вышел в холл по соседству с гостиной, пододвинул стул и стал искать провода. Они оказались запрятаны очень тщательно: по простенку поднимались к лепному карнизу, а дальше шли поверх этого карниза. Двигаясь вдоль проводов, я в конце концов нашел-таки магнитофон, запрятанный под половицами на маленьком крыльце заднего служебного входа.
Я отсоединил микрофон, выключил магнитофон и вытащил его на свет, чтобы получше рассмотреть. Это был специальный магнитофон с большими бобинами, какими пользуются в профессиональных студиях звукозаписи. В обычных любительских магнитофонах скорость записи в два раза меньше, чем в студиях; если не требуется высокое качество звучания, то скорость можно снизить вдвое, а в некоторых небольших аппаратах - даже в четыре раза.
Этот же магнитофон был низкоскоростной с большими бобинами; мощные элементы питания обеспечивали длительную работу. По моим прикидкам, одной бобины должно было хватать часов на шесть работы.
Теперь обе девушки буквально повисли на мне и смотрели, что я делаю. Я довольно быстро сообразил, как работает магнитофон, включил обратную перемотку, дошел до начала пленки и сказал:
- Мне нужно ее послушать, чтобы понять, какой вред она может нам нанести.
- Вы имеете в виду наш разговор? На ней записан весь разговор?
- Думаю, что да. Весь ваш разговор со мной и…
- И все, о чем мы говорили до этого вдвоем? Я кивнул.
- О Господи! - в ужасе воскликнула Норма Радклиф. А Мириам Вудфорд рассмеялась:
- Да, это хороший способ узнать, о чем болтают девушки в отсутствие старших!
Я кивнул и добавил:
- Вот я как раз и собираюсь сейчас это узнать, - и понес магнитофон в ванную.
- Нет, Дональд! Я запрещаю! Вам нельзя! Вы…
До нее вдруг дошло, что, собственно, я собираюсь делать, и она рванулась, чтобы остановить меня. Но я успел захлопнуть дверь в ванную перед ее носом и запер ее.
Найдя розетку для электробритвы, я включил магнитофон в сеть, нажал кнопку воспроизведения и устроился поудобнее.
Сначала мне пришлось на высокой скорости прокрутить часть пленки, на которой ничего не было записано; потом, услышав писклявые голоса, обозначавшие начало разговора, я переключил магнитофон на обычную скорость.
Вскоре я дошел до того места, когда Норма "сбросила эту ужасную одежду" и они с Мирой уселись поговорить по душам.
Разговор получился захватывающий.
Между дверью ванной и полом оставалась узкая полоска света. Я то и дело замечал, как на эту полоску набегала тень: это значило, что подружки, или хотя бы одна из них, стоят за дверью и слушают.
Вся беседа прослушивалась ясно и четко. Это был великолепный магнитофон.
Через тридцать минут после начала разговора я уже успел узнать много нового. Я понял, насколько эти девушки дружны; услышал парочку веселых историй; узнал некоторые интимные подробности, касавшиеся их туалетов и других мелочей личной жизни.
Потом Норма рассказала Мириам обо мне, о том, как я был любезен и как ей помог. Мириам спросила, не может ли она меня где-нибудь найти. Норма ответила, что я остановился в отеле "Моана".
Затем я услышал, как кто-то крутит телефонный диск; это оказалась Мириам. Вернувшись от телефона, она сказала Норме:
- Он… Портье говорит, что видел, как он вышел на пляж в плавках.
- Ну что ж, действуй, - предложила Норма. - Надевай свой банановый купальник, иди на пляж, и пусть он на тебя потаращится.
- Думаешь, сработает? - спросила Мириам.
- А то как же! - с восхищением произнесла Норма. - Милая моя, такими бедрами можно разбередить любого твердокаменного святошу.
- Ты думаешь, он сможет мне помочь?
- Безусловно.
- А он захочет помогать?
- Он не псих, не слепой, и ему не сто два года, - уверенно ответила Норма. - Ты же много раз в этом убеждалась. Мне даже завидно.
- Могла бы и сама попробовать, - ответила Мириам. - Посмотри на себя!
- С телесами у меня все в порядке, - согласилась Норма, - но мне как-то не по себе этим пользоваться.
Дальше все шло в том же духе. Видимо, Мириам облачалась в свой купальник, и обсуждались такие анатомические подробности, от которых у меня невольно вспыхнули щеки.
- Дональд Лэм, немедленно выключите эту гадость, иначе я отлуплю вас так, что свои не узнают! - прокричала из-за двери Мириам каким-то сдавленным голосом.
Но я дослушал запись до того места, когда раздался стук закрываемой двери, означавший, что Мириам Вуд-форд ушла на пляж меня кадрить. Тогда я выключил магнитофон и открыл дверь ванной.
Мириам сидела на кровати в смешанных чувствах - то ли смущаясь, то ли улыбаясь. А Норма уже готова была расхохотаться.
- Ну что, узнали? - спросила она.
- Узнал, - ответил я.
- Мало того, что вам стало известно, о чем говорят женщины между собой, - сказала она, - вы теперь знаете обо мне так много, словно я замужем за вами уже пять лет.
И они обе покатились со смеху.
- Смеяться-то особенно нечему, - заметил я. - Тот, кто установил этот микрофон, теперь…
- Знаю, знаю, - простонала Мириам. - Знаю, что нужно плакать. Но все равно, это ужасно смешно. Только представить себе, как вы там сидите и слушаете всю эту чушь про себя и про то, как я собираюсь вас охмурять…
- И действительно, сработало, - признался я.
- Конечно сработало! - воскликнула Норма. - Все, как мы и планировали.
И снова взрыв смеха.
- Ну ладно. Скажите лучше, кто у вас здесь занимается хозяйством?
- Одна девушка, Мицуи. Полугавайка-полуяпонка.
- Как вы полагаете, не могла ли она… Мириам покачала головой.
- Она совершенно незаметное существо. Ходит тут тихонько, словно мышонок, делает разные дела, меняет полотенца и все такое.
- Где она сейчас?
- Я послала ее в город кое-что купить.
- У нее здесь есть комната?
- Она у нас не ночует. Приходит около восьми часов утра и уходит примерно в восемь вечера.
- Она что-нибудь с собой носит? - спросил я.
- Сумку, - ответила Мириам. - У нее там униформа, она переодевается в ванной для прислуги.
- Пойдемте-ка посмотрим.
Мы пошли в ванную для прислуги. Над ванной висела небольшая сумка. Я открыл ее. Так и есть: в сумке лежали еще две большие бобины с пленкой.
- Что же нам теперь делать? - спросила Мириам.
- Вернуть магнитофон на место.
- А что делать с этой записью?
- Стереть.
- Как ее можно стереть?
Я показал им, как заправляется пленка и как он работает, как можно стереть запись на ускоренной перемотке.
До возвращения прислуги я стер всю запись, перемотал пленку в нужное положение, водворил магнитофон на прежнее место под половицы и подсоединил микрофон. Я включил режим прослушивания: теперь наша служаночка должна подумать, что забыла нажать кнопку записи. Это должно было объяснять, почему пленка осталась чистой; я, во всяком случае, на это рассчитывал. Что теперь? - спросила Мириам.
- Теперь я должен проследить за вашей тихой маленькой служанкой, когда она пойдет с работы, - ответил я, - и узнать, что она делает с этими пленками.
- Вы думаете, Дональд, вам это удастся? - испуганно спросила Мириам.
- Думаю, да. Я возьму в аренду машину. Вы говорите, она уходит в восемь?
- Да. Если хотите, я могу ее немного задержать.
- Нет. Восемь часов - хорошее время.
- Оставайтесь сейчас с нами пить чай! Когда она вернется, у вас будет возможность составить о ней мнение.
- Я уже составил, - отказался я. - Теперь, девушки, помните, что все, о чем вы будете говорить, прослушивается. Насколько я могу прикинуть, та катушка, которая сейчас стоит, будет работать почти до четырех часов, а потом она поставит новую. Так вот, вся ваша болтовня запишется. Если разговор будет неестественный, то они догадаются, что вы обнаружили микрофон. Поэтому вы…
- Не волнуйтесь, - успокоила меня Мириам, - разговор будет что надо. - Они переглянулись и захихикали.
- Раз такое дело, - сказал я, - думаю, мне следует побыстрее отсюда смыться. Я подъеду, когда надо будет перехватить на выходе вашу Мицуи. Не хочу, чтобы она сейчас меня видела, мне так будет легче за ней следить.
Мириам кивнула.
- Когда же мы вас увидим?
- Я свяжусь с вами. Только помните, надо соблюдать предельную осторожность. Каждое ваше слово записывается на пленку. Если я позвоню, нам надо будет соблюдать конспирацию, поскольку ваш телефон тоже может прослушиваться. Мы будем говорить намеками.