Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Публика словно взбесилась! Он пел на бис какие-то романсы, и вдруг я заметила, что он смотрит прямо на меня с легкой улыбкой. У меня замерло сердце. Он что-то сказал дирижеру, тот улыбнулся и кивнул. Оркестр заиграл вступление.
– Би май лав…[1]
Откуда он знает, что я обожаю эту песню? Я вся дрожала. А он пел, глядя прямо на меня. С ума сошел, что ли? Тонька сжала мою руку. Это была еще и любимая песня Лёни, он вообще обожал Марио Ланца… Ильяс пел это фантастически!
Он допел. Половина зала кинулась к сцене…
– Каринка, это он тебе пел. Будь моей любовью!
– Тонька, что это было?
– По-моему ясно. Он хочет, чтобы ты была его любовью!
– С какого перепугу?
– А ты таки перепугалась, вон побледнела вся!
– Он так это пел!
После этой песни он явно не собирался больше бисировать. Публика мало-помалу стала расходиться.
– Не будем спешить, а то сейчас в гардеробе такая толкучка… – сказала Тонька.
– Ну что вы расселись? Дайте пройти! – довольно грубо потребовала ранее благожелательная дама.
– Да ради бога! – вскочила я.
И Тонька тоже встала.
Но едва дама сердито прошествовала мимо, как Тонька начала хохотать.
– Ты чего? – удивилась я.
– Да, Каринка, видно, это твоя судьба – быть объектом дамской ненависти.
– Да ладно, ерунда, Илечка решил маленько схулиганить.
– И ты сразу попала под раздачу.
– Это правда, – засмеялась я.
– Непоследовательный товарищ твой Илечка. В записке просит избежать ненужных разговоров, а на концерте такое учинил! А ты обратила внимание, что он вообще-то вроде и не собирался эту песню петь? Дирижер, во всяком случае, явно не знал о его намерениях, из чего я делаю вывод, что, увидев тебя с этими чудо-розами, он здорово воспламенился.
– Ничего, до завтра охолонет! Ладно, идем, а то, наверное, народ уже разошелся.
Мы стали спускаться по лестнице. Я опасалась, что на меня будут указывать пальцем, но, видимо, кроме экс-благожелательной дамы, никто не обратил внимания на то, кому Абдрашитов пел «Би май лав». И слава богу!
– Каринка, а ты после такого уснешь?
– Откуда я знаю!
– Но ты взволновалась!
– Еще бы! Во-первых, это любимая песня Лёни, а во-вторых, он так ее пел… У меня от его голоса мурашки побежали… А раньше никогда не бегали! Сколько раз я слышала, как он поет, и ничего…
– Жалко, что ты без машины, – вздохнула Тонька.
– Здрасьте! Что, так не доберемся?
– Понимаешь, имело бы смысл сейчас заехать в магазин и купить все на завтра. Все равно не заснешь, так по крайней мере все заранее приготовишь, а к утру уже умаешься и спокойно поспишь подольше. В конце концов обед на двоих и не бог весть какой сложный…
– Тонька, как повезло Кириллу! Ты такая разумная…
– Предлагаю заехать сейчас в какой-нибудь торговый центр, закупить все, я тоже кое-что куплю, перекусим в кафе и закажем такси. Как тебе такой план?
– Супер!
Так мы и поступили.
По дороге Тонька вдруг сказала:
– И купи ты, Каринка, готовое тесто, чего заморачиваться, бывает, что-то не задастся, а тут с гарантией, и твой вокалист в жизни не догадается!
– Тонька, я тебя обожаю! Ты умеешь так упростить жизнь!
– Только обещай мне позвонить сразу, как он уйдет!
– Обещаю!
– А спать с ним собираешься?
– Да ни за что!
– Почему? Он такой…
– Именно поэтому! Он предложил дружески поболтать, вот мы дружески и поболтаем! Хватит с меня, я уж и так с ходу прыгнула в постель к Кузьме… И что из этого вышло? Он меня небось просто б…ю счел, судя по его поведению.
– Так наплевать же!
– Все равно…
– Но в конце концов надо было тебе уже оскоромиться, пять лет терпела…
– Ничего я не терпела, просто даже представить себе другого мужика было тошно…
– Да ерунда, имеешь право на все! Свободная женщина!
– Но завтра я точно ни на что такое не пойду. Я не люблю ограничений во времени!
– Это позиция! – засмеялась Тонька, и я вместе с ней.
* * *Дома я и вправду сразу отправилась на кухню и взялась за дело. В результате за два часа я приготовила все. Сварила бульон, процедила его, чтобы был прозрачным, сделала пирог и сунула в холодильник, чтобы испечь за полчаса до прихода Ильяса. Рыбу пожарила, а утром я сделаю соус бешамель и запекать ее поставлю, когда выну из духовки пирог. Беспокоило меня только желе, но, надеюсь, к утру оно застынет. Как ни странно, я совершенно не устала, хотя для себя готовлю крайне редко, а за пять лет вроде бы утратила навыки. Но нет, оказывается, есть еще порох в пороховницах. А сна ни в одном глазу. Тогда я села к компьютеру и стала искать в Интернете «Би май лав» в исполнении Ильяса. И нашла! Мне показалось, что сегодня он пел ее лучше, чем раньше… Или мне просто так хотелось?
Наконец я ощутила усталость и повалилась спать.
И чего я вчера так распсиховалась, перевозбудилась? Придет в гости старый друг, которому захотелось просто вспомнить, нет, не молодость, мы еще оба достаточно молоды, а юность, дружбу, не отягощенную ничем, никакими обязательствами, сексом, взаимными обидами… Только и всего! А «Би май лав» просто чудесная песня, и ничего все это не значит. Я полезла в холодильник, желе прекрасно застыло.
Интересно, Ильяс явится с цветами? Кстати, самые первые цветы в моей жизни мне подарил именно Ильяс. Он вдруг заявился ко мне с охапкой сирени!
– С чего это? – страшно смутилась я.
– Да ни с чего! Просто ночевал у друга на даче, вот и наломал сирени… Ты что, недовольна? – засмеялся он.
– Нет, я довольна, конечно, довольна, спасибо тебе! Она так пахнет!
А когда мы с Лёней еще жили в моей однушке, Ильяс приехал на несколько дней в Москву и я их познакомила, Лёня все не мог поверить, что у меня ничего с Ильясом не было… Жутко ревновал!
– Да что за чепуха, – сердилась я, – Ильяс просто очень хороший парень, он мне как старший брат… Он здорово талантливый, у него дивный голос, и все!
– Да, это видно, что парень талантлив! И глаза у него хорошие, добрые… Поклянись, что у тебя ничего с ним не было!
– Клянусь чем хочешь!
– И моим здоровьем поклянешься?
– Клянусь! Хоть ты и дурак!
А месяца за два до смерти он вдруг сказал:
– Марфуша, ты после моей смерти выходи замуж! За того татарского парня с добрыми глазами!
Как я тогда рассердилась, как кричала на него!
– Да замолчи ты, старый дурак! Вот взял моду говорить о смерти! Черт знает что! Я даже слушать не желаю! За что ты меня так мучаешь? Что я тебе плохого сделала?
– Ничего! Совершенно ничего плохого, все только самое хорошее, моя маленькая Марфуша! Вероятно, я просто не могу смириться с такой разницей в возрасте… Боюсь потерять тебя, остаться без тебя…
– Имей в виду, ты вполне можешь остаться без меня, если не прекратишь эти разговоры о смерти! Тебя подробно обследовали в европейской клинике и сказали, что для своей профессии и своего возраста ты на редкость здоровый тип, а если это просто кокетство, значит, я ошиблась, и ты непроходимый дурак!
– Если бы ты знала, как я люблю смотреть на тебя, когда ты сердишься! Просто прелесть! Ну, не злись, иди ко мне! Я больше не буду!
И действительно, больше он о смерти не заговаривал. Просто через два месяца умер…
Нет, сейчас не время воспоминаний, надо подумать, что надеть. Я открыла шкаф. Обед для двоих, дома. Надо одеться совсем скромно, чтобы он не подумал, что я намерена как-то его завлекать. И я надела джинсы и бирюзовую рубашку навыпуск. Ой, надо бы освежить лак на ногтях!
К половине второго я была уже готова. И совершенно не волновалась. Зазвонил мобильник.
– Алло!
– Карина Георгиевна, это Ключников!
– О, Феликс! Как здоровье вашей мамы?
– Спасибо, на сей раз все обошлось, хотя перепуг был нешуточный. Карина Георгиевна, мама просила передать вам привет.
– Благодарю.
– И кроме привета я должен все-таки передать вам тот альбом…
– Да-да, конечно.
– Может, встретимся сегодня, выходной все-таки…
– Увы, сегодня не получится.
– Карина Георгиевна, дело в том, что я вынужден буду опять уехать, у меня процесс в Саратове. Это может затянуться. Может, просто пересечемся где-то…
– Пожалуй! Я скорее всего освобожусь часов в пять…
– Отлично! Если позволите, я бы заехал к вам буквально на пять минут. Я сегодня уезжаю…
– Хорошо. Записывайте адрес.
– Я появлюсь от половины шестого до шести. В этом промежутке.
– Очень хорошо!
* * *Мне вовсе не улыбалось опять погружаться в прошлое, смотреть альбом… Но в конце концов, кто меня заставляет смотреть его немедленно? Отправлю его на антресоли к Лёниным дневникам… О, сколько гневных тирад услышала бы я, если б кто-то прочел мои мысли… Сегодня, конечно, у меня все равно будет встреча с прошлым, но с живым… И еще у этого прошлого такой волшебный голос… Би май лав! Ну надо же!
Ровно в два часа раздался звонок в дверь. Я кинула взгляд в зеркало. Порядок! И побежала открывать.