Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
– Спасибо огромное, Ильяс!
– Я тебе еще позвоню из Москвы.
– А сейчас ты откуда звонишь?
– Из Лиссабона!
– О, я польщена! Спасибо, Ильяс!
Я обрадовалась, даже очень. Я так давно не была в Консерватории и вообще люблю хорошее пение, а Ильяс поет удивительно! Недаром он сделал такую карьеру! Я помню, он еще учился и частенько заглядывал ко мне по-соседски, мы болтали обо всем на свете, и я видела в нем старшего брата. Он старше мен я на четыре года. Но ника к их романтических отношений у нас не возникало. Он рассказывал мне о своем романе с девушкой из Колумбии, невероятной красавицей Консепсьон, она училась на фортепьянном, Ильяс был сильно влюблен… А однажды я возвращалась из универа достаточно поздно, ко мне на улице пристал какой-то пьяный парень. Я была девушка не робкого десятка и пыталась его отшить. Он вроде бы отстал, но когда я вошла в наш двор, он вдруг выступил из темноты, схватил меня мертвой хваткой. Вот тут я испугалась. Он поволок меня куда-то, от испуга я даже кричать не могла, но тут откуда ни возьмись появился Ильяс и так двинул парню промеж глаз, что тот рухнул на асфальт. А Ильяс прошипел:
– Если еще хоть на полметра подойдешь к этой девушке, я тебе яйца отрежу, козел вонючий!
Больше я этого парня никогда не видела. А в тот вечер я была в восхищении. Ильяс прочитал мне лекцию о том, что приличной девушке нельзя одной ходить по темным улицам.
– Что, у вас там, на истфаке, нет нормального парня, который пошел бы тебя провожать?
– Да как-то я таких не заметила, Иличка!
На следующий день он принес мне газовый баллончик.
– Вот! И чтоб всегда носила с собой. И не в сумочке! Идешь поздно одна, держи баллончик в руке. Обещай мне!
Я пообещала и так и делала. Но больше никто ко мне так грубо не приставал. Хотя заигрывали, бывало. А после Консерватории Ильяса пригласили в Вену. И он надолго пропал, а потом появился, когда я уже вышла замуж, сперва на полгода за Виктора, а потом и за Лёню. Ильяс появлялся в Москве крайне редко, я иногда встречала в подъезде его маму, удивительно милую и красивую женщину Наилю Сабуровну. Она преподавала в ЦМШ, учила талантливых детей играть на скрипке. А потом она уехала к сыну. А я получила в наследство квартиру, и мы с Лёней туда переехали. И вот эта встреча в «Астории»… Самое странное, что я уже через неделю перестала тосковать по Кузьме. Приказала себе перестать и перестала! Просто решила – это был приятный эпизод, замечательный секс, ну и все! Нахлынула страсть после пятилетнего воздержания, вот и померещилось невесть что. Выходит, Ильяс снова спас меня. Как интересно!
* * *До концерта Ильяс не позвонил. Ну и что с того? Мы с Тонькой причепурились и поехали в Консерваторию. У входа в Большой зал творилось какое-то безумие. Мы едва пробились к входу. У окошка администратора стояла очередь.
– Ой, а вдруг он забыл? – причитала Тонька.
– Уверена, что не забыл.
– Тогда почему не позвонил?
– Замотался!
– А если все-таки забыл?
– Значит, пойдем в кафе, только и всего!
– Да ну…
Но тут подошла наша очередь.
– На имя Дубровиной! – выпалила я.
– Кто оставлял?
– Абдрашитов.
– Вот, пожалуйста. И еще просили передать этот конверт!
– Ой, что там, Каринка?
– Откуда я знаю! Погоди, давай выберемся из толпы!
В конверте поменьше лежали билеты. В четвертый ряд партера.
– Круто! – воскликнула Тонька. – А что в другом?
– Сейчас поглядим.
Я достала из второго конверта записку.
«Каришка, милая, прости, что не позвонил, чудовищно замотался! У меня к тебе просьба! Позови меня завтра днем в гости, у меня будет три часа свободных, безумно хочется вспомнить молодость, посидеть, поболтать с тобой. Я не приглашаю тебя в ресторан, чтобы не бросаться в глаза и не провоцировать дурацкие слухи. Если это возможно, сбрось мне на телефон одно слово «да» и адрес! Я свободен с двух до пяти! Прости за нахальство! Всегда твой Ильяс».
«Ну ни фига себе!» – подумала я.
– Что там, Каринка, покажи, – потребовала Тонька.
Я сунула ей записку.
– Ну ни фига себе! – воскликнула она. – Позовешь его?
– Конечно!
– А за кулисы пойдешь?
– Нет.
– Почему?
– Он же ясно написало – чтобы не провоцировать дурацкие слухи.
– Ух ты!
В четвертом ряду партера, слева от прохода два крайних места, то есть в самом центре.
– Круто! – сказала Тонька.
В первом отделении Ильяс пел с оркестром арии из опер, а во втором – романсы Чайковского, Даргомыжского и Рахманинова.
– Каринка, ты почему ему цветы не купила?
– Думаешь, надо было?
– Думаю, ему было бы приятно.
– Дура я потому что. Конечно, надо было купить.
– А давай в антракте сбегаем.
– Хорошая мысль! Тем более места такие, что сам бог велел преподнести цветы… Что ж ты меня раньше не надоумила?
Вдруг сидевшая рядом пожилая дама, видимо услышавшая наш разговор, сказала:
– Девушки, вы успеете, тут около Малого зала торгует одна женщина, у нее дорого, но зато цветы прекрасные. А концерт начнется с оркестровой пьесы.
– Я сбегаю! – вызвалась Тонька.
Я опомниться не успела, как она уже умчалась. Через несколько минут стали выходить оркестранты настраивать инструменты. Вообще я люблю эти моменты, но сегодня я жутко нервничала, а вдруг Тонька опоздает и ее не пустят в зал?
Вышел дирижер, раскланялся. Это был очень знаменитый дирижер. И тут рядом со мной плюхнулась Тонька. С тремя дивными розами в руках.
– Держи!
– Спасибо!
Розы были изумительные, нежно-сиреневого цвета, крупные и очень свежие.
– Спасибо вам! – шепнула я пожилой даме. Она держала в руках желтые хризантемы.
– Советую подарить розы после первого отделения, до конца второго они могут не дожить.
– Спасибо вам огромное!
Она ласково улыбнулась.
Оркестр играл «Шахерезаду» Римского-Корсакова.
Я не могла дождаться, когда она наконец завершится. И чего я с таким нетерпением жду выхода Ильяса?
Но вот, наконец, Ильяс стремительно выходит из-за кулис под шквал аплодисментов. Он начинает с арии Грязного из «Царской невесты». Боже, как он поет! По спине у меня побежали мурашки. И как он изменился за эти годы! В «Астории» я этого как-то не заметила. Он словно стал выше, раздался в плечах. Каштановые волосы красиво пострижены. На нем какой-то черный сюртук с черной же рубашкой без галстука. Ему все это идет. С ума сойти! Когда он допел арию, Тонька зашептала мне на ухо:
– Ты сама-то веришь, что он к тебе на обед напросился?
– Нет, если честно! Скажи, хорош?
– Не то слово!
Он завершил первое отделение куплетами Мефистофеля. Что началось в зале! Бабы с цветами ринулись к сцене… Он принимал букеты красиво, неравнодушно, словно любуясь каждым. Толпа схлынула. Он ушел за кулисы. А я все сидела. Все-таки не зря я была женой режиссера. Аплодисменты продолжались, и он снова вышел на поклон. Вот тут я вскочила и шагнула к сцене. Он заметил меня, широко улыбнулся, наклонился, принял букет, взял мою руку и поцеловал.
– Я приду завтра? – шепнул он едва слышно.
Но я расслышала!
– Да!
И я вернулась на место с гулко бьющимся сердцем.
Он еще раскланивался, поднимал оркестр и наконец ушел опять. Начался антракт.
– Девушка, вы с ним знакомы? – полюбопытствовала благожелательная дама.
– Мы когда-то были соседями.
– А!
– Ох, Каринка! Это будет такой геморрой! Еще почище, чем с Корецким!
– Да ну, ничего не будет. Придет, поболтаем, молодость вспомним, только и всего!
– А чем кормить будешь? – забеспокоилась рачительная Тонька. – Время-то обеденное!
– Пирог его любимый испеку!
– Это какой?
– С яйцами и зеленым луком! Из тонкого теста.
– Ну, одного пирога мало!
– Бульон сварю.
– А на второе?
– На второе рыбу. Он обожает рыбу! Ну и лимонное желе, тоже он когда-то любил…
– О, ты помнишь, что он любил!
– Да я ж начала готовить лет в пятнадцать, папа умер, а мама тогда вообще ни на что не была способна от горя… Надо ж было ее кормить, иначе она бы зачахла, и я с ней заодно. Мне нравилось готовить, а Ильяс пробовал все, что я готовила.
– А как твоя мама относилась к твоей дружбе с ним?
– Нормально. Она хорошо знала его мать, так что… И потом дед вскоре увез ее в деревню, а я считалась весьма разумной особой, меня не боялись оставлять одну. Ох, с самого утра надо бежать в магазин.
– Лучше смотайся на рынок!
– Там видно будет. А желе приготовлю сегодня. У меня все для него есть!
Но тут прозвенел звонок к началу второго отделения. Ильяс вышел такой победительный, его опять встречали громом аплодисментов.
Казалось, он пел еще лучше, если это вообще возможно. Видимо, распелся, с певцами часто такое бывает. Последним номером была «Серенада Дон Жуана» Чайковского, «От Севильи до Гренады…». В этом романсе певцы частенько кричат, форсируют звук, но тут все было просто идеально!