Всего за 219 руб. Купить полную версию
Уже после первой поездки все знали, как легко вылететь из грузовика, поэтому не сговариваясь присели и схватились друг за друга. Белоглазов не шутил: Спец протерся бортом по стойке ворот, и, хотя сделал это с почти ювелирной точностью, Максима и Дашу швырнуло на взвизгнувшую докторшу. Хуже всего, что один из висевших на борту то ли заметил угрозу, то ли был просто ловчее других и исхитрился в последний момент впрыгнуть в кузов, исполнив что-то вроде подъема с переворотом. Тут же зомбак схватил Толика за ногу и вцепился в нее, пытаясь прокусить намотанные полотенца и тряпки. Максим, дрожащим пальцем нащупав спусковой крючок, высадил в голову зомбака остатки магазина. Пули разнесли твари левую щеку и вышли из затылка.
– Ну, ты даешь! – бледный Толик подтянул к себе ногу и обнял ее, будто ребенка. – Я уж думал…
– Совсем охренел, сука?! – Кунгур, находившийся у заднего борта, был менее вежлив. – Куда садишь, а!? Вот тут! – он показал. – Вот тут, у виска моего пули прошли! Смотри!
Но Максим и сам видел отверстия в заднем борте от своих выстрелов. Он просто позабыл о Кунгуре, все случилось слишком быстро. Еще раз выругавшись, рассерженный боец ухватил мертвого зомбака и одним движением перекинул через борт.
– Все живы?! – донесся крик Белоглазова.
– Пока все! – откликнулся Толик. – Гони, командир!
– Патроны беречь! – рявкнул майор. – Всем перевести оружие в режим одиночного огня! И в голову бейте! В корпус только боеприпасы зря тратить!..
Машины Тарского ушли за запад, а группе Белоглазова предстояло добраться до Москвы. Маршрут выбрали самый простой – по Волоколамскому шоссе, чтобы потом, не меняя направления, проехать по Ленинградскому и оказаться в центре. Спец сосредоточенно смотрел вперед, лишь иногда вздыхая и негромко матерясь.
– Что-то не так? – напрягся майор.
– Да Леха этот, водит, как баба! То и дело притормаживаю, чтобы интервал не съесть! На улице Ленина надо его обогнать, я посигналю.
– Не надо! – приказал Белоглазов. – Скорость каравана определяет самый медленный участник. Так что уж лучше мы будем притормаживать, чем он за нами гнать изо всех сил. Случись что – в нас же и влетит.
– Тоже верно, – кивнул Спец. – Ну, вот и она, улица наша Ленина, чтоб его, лысого! До чего довели страну коммунисты – зомбаки по улицам бегают! Это, считай, уже Волоколамка, майор. Теперь только вперед!
– И это прекрасно. Так, опасность справа! – Белоглазов опять высунул голову в окно. – Максим, слева поглядывай!
– Есть! – откликнулся Максим, но слева он видел лишь пролетающий мимо ряд пустых домов.
Справа же, из небольшого парка, наперерез машинам бежали не меньше сотни зомбаков, а может быть, и больше – листва мешала рассмотреть. Толик и Кунгур изготовились для стрельбы, но им повезло – никто не успел зацепиться за борт. Зато, как только машины пронеслись, на шоссе повалила такая толпа расчеловеченных тварей, что даже Кунгур присвистнул.
– Их там тыща, наверное, – прикинул он, все еще глядя назад. – Да нет, больше! И с мокрыми волосами, я заметил…
– Так там пруды, в этом парке! – вспомнил Толик. – Что они там делали, а? Не купались же, не мылись? Не знаю, где там группа вроде нашей могла оборону держать, чтобы они собрались такой толпой.
– Пить же надо им? – предположил Максим. – Жарко, им тяжело. Вот и пошли на водопой.
– Все сразу? – усомнился Толик. – Странно как-то это все. Сухо – их мало, дождь пошел – тысячи прибежали! И тут – тоже вода. Не нравится мне это.
– Чем? – испуганно спросила Даша, нервно тискавшая в руках бутылку «молотова».
– Да тем, что водопровод не работает! – пояснил Толик. – Вода, что мы в магазинах берем, очень скоро там кончится. В Москве, скорее всего, уже всю растащили. И где тогда воду брать? В деревне колодцы есть, скважины свои у многих пробурены, к ним насосы, если генератор свой есть и солярка – можно жить. А в Москве нам придется на реку ходить. Если зомбаки тоже там окажутся, будет тяжело. А они, конечно, будут там! Где ж им пить?
– Ночью будем ходить! – отрезал Кунгур. – Не разводи панику. Майор что-нибудь придумает. Да и не собираемся мы в Москве выживать, мы же на соединение со своими идем.
Огромная толпа зомбаков осталась за поворотом, теперь машины шли на восток. Максим, присев на упаковку минеральной воды в пластиковых бутылках, положил автомат на колени. Он видел зомбаков, и немало: они мелькали во дворах меж домами, выглядывали в разбитые окна, но пока не заметна была хоть сколько-то значительная группа. Один, выскочив из кустов, сотню метров бежал следом, изо рта у него торчали зеленые побеги.
«Они всеядны и всегда голодны, – подумал Максим. – Люди так не могут, а значит, у зомбаков и правда совсем другой обмен веществ. Как так могло произойти? Ну не черной же магией нас поразили? А что, если эти твари зимой просто зароются куда-нибудь поглубже и лягут в спячку? Тогда следующей весной их должно быть не намного меньше, чем осенью… И остается только надеяться, что зомбаки не умеют размножаться!»
Глава шестая Гонка за жизнь
Первые пару километров грузовики по шоссе проехали достаточно быстро: большинство машин, чьих водителей несчастье застало за рулем, громоздились в кюветах. Время от времени Сашке, ведшему первый МАЗ, приходилось чуть сбрасывать скорость, чтобы ударом бампера сдвинуть в сторону какую-нибудь легковушку, но в целом ехать было можно, хоть и приходилось петлять по дороге. Однако чем ближе к Москве, тем больше становилось сплошных заторов. Одиночные зомбаки, сбегаясь на шум, собирались в стаи и тогда начинали представлять реальную опасность. Оторваться от них надолго никак не получалось: минуту спустя шайка, добавившая еще несколько членов, догоняла распихивавшие очередную «пробку» машины.
Коктейли Молотова кончились первыми, да и не было от них большого проку. Факелы отдали женщинам – скорее, просто для самообороны от тех тварей, что все же время от времени повисали на бортах. Стрелять приходилось все чаще, и патроны для калашей понемногу закончились. Толик, выпустив последнюю пулю прямо в лоб зомбаку, но позорно промазав, в ярости стал стучать того по голове прикладом, пока людоед не свалился вниз.
– Есть еще магазины? – крикнул он. – Хоть один?
– Бросай калаш! – посоветовал Кунгур. – Возле тебя «Арго» лежит, семизарядный!
Рейд к магазину «Охотник», предпринятый Белоглазовым вчера, оказался вовсе не бесполезным. Большая часть привезенного оружия во время штурма форта осталась снаружи, и толпа зомбаков просто растоптала его, раскидала ногами по большой площади. Но кое-что удалось собрать. Пока Толик разглядывал охотничий карабин, Кунгуров, пользуясь передышкой – машина снова набрала скорость, – кинул ему коробку патронов.
– Картечь! – пояснил он. – В рожу им стреляй!
Сам Кунгур с помощью такой же «игрушки» весьма успешно оборонял задний борт почти в одиночку. Снова торможение, заставившее всех качнуться назад, хватаясь за борты. Из-за стоявшего на встречной полосе пассажирского автобуса к МАЗу молнией метнулся зомбак, при жизни бывший, видимо, стареющим хиппи. Пивной живот и лысина сосуществовали с длинными прядями на затылке и «ковбойскими» усами скобкой. Теперь у бывшего хипаря остался лишь один глаз. Максим, с трудом восстановив равновесие, вскинул автомат и успел выстрелить одиночным в тот момент, когда зомбак уже собирался перевалиться внутрь кузова. Последняя пуля разворотила твари переносицу и окончательно лишила зрения. Зомбак с раздробленным черепом перевалился через борт. Преследовавшая грузовик компания тварей дружно налетела на беспомощную жертву и принялась рвать.
– А замечаете, они будто умнее становятся? – спросил Толик, выстрелом из карабина сбив с ног забегавшего с правого борта зомбака. В голову парень не попал, поэтому монстр продолжил преследование, но теперь держался немного подальше. – То есть, не умнее, а… Ученее, что ли? Раньше перли вперед, вообще ничего не соображая, а теперь некоторые вроде что-то понимать начинают.
– Это тебе кажется! – отрезал Кунгур. – Дашенька, кинь мне вон ту коробку! Патроны заканчиваются.
– Максим, давайте я вас перевяжу?
Мария Петровна, обычный терапевт из детской поликлиники, была в том маленьком магазине, который потом превратился в форт, с самого начала, еще до появления команды Белоглазова. Ей было около сорока лет, и Максим помнил ее симпатичной женщиной, не лишенной привлекательности, как принято говорить. Но день за днем она, хоть и была постоянно занята делом, перевязывая раненых бойцов и разбираясь с добытыми лекарствами, постепенно чахла и теперь выглядела будто старуха. Отвечая, Максим неожиданно для себя понял, отчего так произошло, и даже осекся: она совершенно поседела.
– Нет, Мария Петровна, я в порядке, спасибо.
– У вас кровь на щеке. – Она показала на себе трясущейся рукой. – Знаете, сейчас любая зараза особенно опасна.