Петр Владимирович понимал, что должен во что бы то ни стало заставить упрямца назвать свою фамилию и выйти к доске.
Неожиданно вскочил Вова Драчев.
– Его зовут Ключарев Миша.
Весь класс негодующе зашумел.
Петр Владимирович быстро обернулся к Вове.
– Драчев, неужели ты думаешь, что без твоей помощи я не узнал бы его фамилии?
Вова надул губы и сел на свое место.
Петр Владимирович снова обернулся к Мише.
– Ключарев, к доске без разговоров, – сказал он.
За этими словами сорванец почувствовал непреклонную волю воспитателя; он словно с усилием встал, вобрал голову в плечи и заковылял к доске.
– Мне надо уроки готовить, – пробурчал он на ходу.
– Десять минут простоишь на виду у всего класса, потом вернешься.
Мальчик не посмел ослушаться. Но Петр Владимирович понимал, что до победы еще далеко. Стоя у доски, тот, несомненно, будет чувствовать себя героем в глазах товарищей.
Некоторое время только и слышалось, что сопение носов, скрип перьев, шелест страниц…
– Проверьте, пожалуйста, правильно ли я решила, – спросила Галя Крышечкина.
Петр Владимирович подошел к ней, наклонился, рассматривая мелкие ровные строчки.
В это время в самом дальнем углу раздался шум.
– Ты чего?
– А ты чего?
Двое самых рослых и старших – Нина Вьюшина и ее сосед, черный горбоносый долговязый мальчик, – чуть не подрались: сперва он толкнул, потом она, опять он, опять она…
– Оба тюфяка тоже к доске! – спокойно приказал Петр Владимирович.
– Меня зовут Вася Крутов, – небрежно бросил нескладный длиннорукий драчун.
Он встал и тут же поплелся развязной походочкой, а Нина Вьюшина возмутилась: она же староста, начальник класса!
– Да я!.. Да он меня первый! Я не виновата!
– Вьюшина, к доске! – повторил Петр Владимирович и нетерпеливо несколько раз резко ударил ладонью по парте.
Нина пожала плечами, покосилась на него и пошла.
Вдруг сразу в двух местах звонко захохотали. Петр Владимирович поднял голову. Те две круглолицые девочки – рыженькая и темненькая, что давеча грозились его не слушаться, сейчас без всякого стеснения покатывались от смеха.
– Ваши как фамилии? – глухо спросил он.
Черненькая испугалась, встала и робко назвала себя:
– Алла Анохина.
Рыженькая не встала, а посмотрела прямо на Петра Владимировича своими злющими, как у рысенка, голубыми глазками и выпалила:
– А я не скажу!
– Алла Анохина и неизвестная хохотушка, неужели и вас туда же?
Петр Владимирович понимал, что, если еще эти две выстроятся у доски, наказание обернется смехом. Девчонки стояли за своими партами. Одна с ухмылочкой, другая растерянная.
– Раньше за вашу смелость я готов был назвать вас изыскателями, а теперь уж и не знаю, неужели тюфяками?
– Да кто же эти тюфяки? – не выдержала Галя Крышечкина.
Петр Владимирович с удовольствием заметил, что многие с нескрываемым любопытством уставились на него.
– Ключарев, можешь садиться. Остальные нарушители дисциплины, еще десять минут постойте. – Он заходил по классу, внимательно просматривая тетради. – Имейте в виду, чем скорее вы кончите готовить уроки, тем больше у нас с вами останется времени для одного интересного разговора.
Встал круглолицый толстенький мальчик и внушительно отрубил:
– Давайте не поднимая головы!
С этим мальчиком Петр Владимирович еще не познакомился, но ему уже успело понравиться открытое лицо, живой взгляд из-под длинных мохнатых ресниц.
– Ну а тебя как зовут? – с улыбкой спросил он.
– Игорь Ершов! – бойко отчеканил мальчик.
Стоявшие у доски вернулись на свои места. И опять заскрипели перья, опять зашелестели бумаги. По временам то один, то другой подходил к Петру Владимировичу и молча подавал ему на проверку тетрадь. Потом занимались географией.