– А у вас же кружки! – не без лукавства напомнил он.
– Ах да, эти кружки! Я и забыла, – вздохнула Галя Крышечкина.
– И я после ужина буду занят с Вовой Драчевым.
– Тогда на ночь, на ночь! – подхватила рыженькая Наташа Ситова. – Мы ляжем на полчаса раньше, а вы придете к нам в спальню. Варвара Ивановна нам на ночь очень часто рассказывала.
Девочка глядела приветливо; никак не верилось, что это та самая забияка-рысенок. Она и Галя Крышечкина подхватили Петра Владимировича под руки.
– Знаете, о чем нам расскажите? Про шпионов, – выпалила Наташа.
– Нет, про любовь! – едва дыша, прошептала Галя Крышечкина. – Расскажите о своей самой, самой первой любви.
Петр Владимирович удивленно покосился на девочек.
– Да, да, расскажите, – подхватили Нина Вьюшина и Наташа Ситова.
– Нам Варвара Ивановна не так давно о своей подробно-преподробно рассказывала, – настаивала Галя.
Эта просьба озадачила Петра Владимировича.
Вообще, конечно, было у него в тринадцать лет нечто такое, что называлось, пожалуй, первой любовью. Неужели рассказать об этом давно забытом? А впрочем, почему же не рассказать? Он понял, что неожиданно сможет завоевать дружбу хотя бы пока одних девочек.
– Хорошо, за полчаса до отбоя приду, и чтобы всем быть в постелях, – сказал он.
Девочки с восторгом дали слово, что лягут и будут с нетерпением его ждать.
Столовая помещалась в отдельной одноэтажной пристройке, примыкавшей к спальным корпусам. Широкий коридор перед столовой был переполнен галдящими ребятами. Младшие, обедавшие в первую смену, торопились в спальни, старшие один за другим разбивались на классы, вереницами вставали вдоль стен…
– Пятый «Б»! Пятый «В»!.. – время от времени выкликали дежурные, называя то один, то другой класс.
Петр Владимирович стоял у стены, с интересом наблюдая. Его поразила та отрегулированная с точностью до минуты четкость, с которой очередная цепочка ребят почти без задержки в коридоре проходила в столовую.
Он пробрался вперед. В огромном зале было расставлено множество круглых столиков на четыре человека каждый. Дежурные с подносами в руках спешно принимали из кухни через окошко миски и на подносах проворно разносили по столикам.
Как в прядильном цехе огромной текстильной фабрики гудит и жужжит множество веретен, так и многолюдная столовая школы-интерната размеренно гудела и жужжала. Как-никак около трехсот ребят одновременно звякали мисками и ложками, переговаривались полушепотом…
Две девочки с голубыми нарукавными повязками энергично ходили между группами. Одна, не повышая голоса, указывала то на того, то на другого, называла фамилии. Сзади нее шла рослая девочка в очках и спешно заносила в толстую книгу фамилии нарушителей.
– Вот этого запиши. Хотел пролезть без очереди. Этот громко разговаривал – запиши. Этого тоже…
Петр Владимирович, несколько озадаченный, нарочно остановился.
– С нами, с нами садитесь! – раздался голос Гали Крышечкиной.
Он занял место между ней и Аллой Анохиной. Напротив сидел Игорь Ершов.
– Значит, сегодня девчонкам будете рассказывать? А нам когда? – серьезно спросил Игорь.
– А вам буду завтра.
– Только лучше про войну, – отозвался с соседнего столика Вася Крутов.
Петр Владимирович отставил пустую миску и неожиданно заметил, что Игорь и Алла удивительно, прямо-таки до смешного похожи друг на друга. Он опять сравнил лица мальчика и девочки. У обоих были совершенно одинаковые вздернутые носики, круглые румяные щеки, мохнатые брови, круглые и наивные голубые глаза, опушенные густыми, как щетки, длинными ресницами. Только у Игоря торчал на макушке вихор кверху, а у Аллы от затылка расходились в стороны два хвостика, перевязанные ленточками.
– Вы случайно не брат и сестра? – спросил он их.