Больше напугало, чем причинило боль, но всё же…
– Полное разрушение! – завопил радостный детский голос. – Катастрофа! В Палату Мейкеров будет подана петиция о несостоятельности нашей компании как воздушного перевозчика! Ой!
Последнее междометье было именно «ОЙ», что не вполне свойственно английскому языку, на котором было сказано всё предыдущее на одном дыхании. Причиной же междометья оказалась Лена, которую увидел мальчик, бегущий по склону холма.
Следом за парнишкой бежала девочка поменьше.
Лена наклонилась и подняла с земли крупную, весьма тонко исполненную модель дирижабля, похожего чем-то на тот, что она видела в фильме.
Баллон был больше метра длиной. Гондола и моторы сделаны искусно с большим количеством мелких деталей.
Впрочем, сейчас всё это оказалось безнадежно поломано. Врезавшись в Лену мягким носом, баллон изломал тонкий каркас и прорвал тонкую крашеную бумагу, из которой был сделан.
Хрупкие крепления гондолы отвалились, и всё это прямо в руках распадалось на части.
Модель соединялась с детьми тонким шнуром, который Лена не заметила на сером небе. Да и дирижабля не заметила, потому что он, видимо, летал на фоне леса, не поднимаясь над вершинами, а она и не смотрела в ту сторону, только на холм да на дом, когда оборачивалась.
– Вы не пострадали? – озабоченно осведомился мальчик.
– Нет, почти… – искренне успокоила Лена, потирая затылок.
«Детишки! – со смешанным чувством констатировала Лена. – Дошкольники…»
Дошкольники были обряжены сообразно местной моде. У мальчика – костюмчик, напоминающий матроску, только с капюшоном вместо воротника. Светлые брючки, заправленные в короткие сапожки, и куртка темно-синего цвета с накладными карманами и с блестящими пуговицами.
На девочке бежевое пальтишко, из-под которого виднелась юбка с оборочками, а на голове темная мягкая шляпка с широкими полями.
Явно брат и сестра – очень похожи, с лучистыми глазами цвета морской волны.
Дети уставились на Лену, будто на кенгуру.
– Здравствуйте, дети, – сказала она, подражая учительнице английского.
Мальчик сделал полупоклон, прижав руки со сплетенными пальцами к правой стороне груди, а девочка сделала шаг назад и, наоборот, вытянулась в струнку.
– Приветствуем вас, светлейшая, – проговорил мальчик и зарумянился смущенно.
– Вы чьи? – глупо спросила Лена.
Она вручила мальчику сломанную модель.
Тот принял, рассеянно осмотрел и пренебрежительно бросил себе под ноги.
– Мы наши собственные, – ответил мальчик, – это же Главный Дом, – пояснил он на всякий случай, дескать, всё так и должно быть, чего же спрашивать об очевидном.
– Я имела в виду, – поправилась Лена, тут же понимая, что вопрос опять какой-то неправильный, – кто ваши родители?
Дети в недоумении переглянулись.
– Мы Мулеры, – пояснил мальчик, – род Ортодоксов. Но мы из ветви. Близкой ветви. Остин Ортодокс дядя нашего папы. Правда дядя, хотя и называют его племянником. Это для удобства. Потому что он моложе.
«Чуточку бы поменьше информации, и я, возможно, начала бы что-то понимать, – подумала Лена, – а то дядя, который племянник, а они с ветки упали, не разбились. Дети».
– Значит, вы гостите у дяди? – попыталась упростить она ситуацию.
– Нет же! Мы Ортодоксы Мулеры! – настаивал мальчик. – Мы в своем праве. Папа отослал нас пожить в Главном Доме. Нам пора учиться Традиции. Но папа считает, что это нам в жизни не пригодится.
– А ваш папа – племянник хозяина дома? – сообразила наконец девушка.
– А почему вы не одеты? – вдруг подала голос девочка.
Лена решила проигнорировать этот вопрос, потому что… Потому что потому…
– А где Остин, вы не знаете? – спросила она в свою очередь.
Дети переглянулись и хихикнули как-то нехорошо.