Матадору ничего не оставалось, кроме как встать и распрощаться. Но не успел он отойти на десять шагов, как сзади раздался какой-то шум. Матадор обернулся. Бритоголовый парень в красном свитере крепко держал еврейчика за нос.
- Бля, жидовская ряха. О, шнобель, а! Бля, он мало что педик, он, бля, ещё жид. В шахматишки, бля, двигаешь? Засунуть тебе коня в жопу, а? Такой ход конём, бля. Крёстный ход, бля, конём в жопу.
Два спутника бритого парня - такие же бритые парни в таких же красных свитерах - пьяно захохотали.
- Коня в жопу? Сырой, ты даёшь! Придумал, бля. Ход конём! Коня в жопу!
Еврейчик попытался освободить свой и впрямь немаленький нос, но Сырой рывком поднял мальчика со скамьи, одной рукой зажал ему рот, а другой стал стаскивать с него штаны. Шахматы посыпались на землю.
- Коня, бля! - скомандовал Сырой. - Найдите коня и засуньте ему в жопу.
Матадор в два прыжка достиг поля боя, развернулся вокруг оси и ударил Сырого ногой по почкам. Сырой упал и увидел, что его друзья уже скрываются в конце аллеи. Сырой вскочил и увидел, как влезший на скамейку еврепид опускает ему на голову шахматную доску. В глазах перемешались чёрные и белые клетки. Бритый кочан глупо торчал из квадратного воротничка шахматной доски. Матадор замахнулся.
"Мат в один ход" - подумал еврейчик. Сырой взметнул руки для защиты, но вместо ожидаемого удара по голове получил ощутимый пинок в пах.
"Вечный шах" - подумал еврейчик. Матадор схватился двумя руками за шахматную доску на голове Сырого. За клетки А1, А2, A3 левой рукой, за клетки Аш1, Аш2, АшЗ - правой. Резко дёрнул вперёд - Сырой упал на колени. Матадор разломил доску на две части, как разламывают каравай. Зажал коленями голову Сырого.
- Подбери нож, - сказал Матадор еврейчику.
Еврейчик подобрал нож.
- Разрезай брюки… Стягивай, - сказал Матадор.
Еврейчик медленно и неловко, но всё же разрезал брюки и трусы Сырого. Тот попытался вырваться. Матадор шарахнул ему по почке ребром ладони. Сырой затих. Луна осветила мерзкую мужскую задницу: большую, белую, волосатую.
"Бог ты мой, - подумал Матадор, - как же ебать эдакую-то гадость?"
- Бери коня, - сказал Матадор. - Пихай ему в… в попку.
- Чёрного или белого? - полюбопытствовал еврейчик.
- Чёрного! - крикнул Матадор. - Чёрного, как сама ночь.
Еврейчик попытался засунуть в анус Сырого чёрного шахматного коня. Сырой тихо зарычал. Конь не лез. Еврейчик стал вертеть конём в жопе, как ключом в замке. Сырой пёрнул.
- Сука, - сказал Матадор.
Взял из рук еврейчика коня, приставил его ушами к анусу, мощно шлёпнул ладонью по основанию фигуры, на которое была наклеена аккуратная бархатная тряпочка. Конь вошёл в анус.
Шахматный конь вошёл в анус, как троянский конь вошёл в Трою. Сырой взвыл. Матадор разжал ноги. Сырой, не поднимаясь с четверенек, промелькнул белым задом по лунной аллее.
Еврейчик ласково взял Матадора за рукав.
- Благодарю вас, - сказал еврейчик. - Я вам очень обязан. Я постараюсь найти вам Акварель.
Глава третья
Наркоманы подведут имиджмейкера под монастырь - Акварель - это почти коммунизм - Жабы плющатся дюжинами - Ведущий программы "Вставайте, ребята" блестяще владеет пальцовкой - Взрыв в гольф-клубе - Пятизвёздочный отель для продажного журналиста - Версачеумер за ваши грехи - Мужчинаиз девичьего сна
- Почему лее тебе так страстно хочется, чтобы я оказался в тюрьме?
- Ты гонишь, Жорочка. В какой, клён, тюрьме?
- Ты давал мне честное пионерское, что больше не будешь… Позволь узнать, что это такое?
- Шприц, Жора. Один-единственный, заметь, на весь караван-сарай…
- Женя, нагрянут органы правопорядка и откажут мне в праве жить по эту сторону добра и зла. За притоносодержательство я могу получить, любезный Евгений…
- Да тебя паханы твои отмажут, чо ты дёргаешься? - перебил Ёжиков, - Ты же им Президента делал! Чо, не отмажут своего жмейкера?
- Женя, я вынужден буду сдать тебя в клинику. Дружка твоего к праотцам наложенным платежом, а тебя в клинику.
- Жорочка, не гони, какая, клён, клиника…
Грозивший клиникой, тонкий, срывающийся голос принадлежал хозяину квартиры Жоре Зайцеву. Ещё совсем недавно скромный администратор рок-группы, он сильно поднялся за последние пару лет. Пиарил Президента на предыдущих выборах. Продюсировал концерты во Дворце съездов. Последнее время работал на Самсона Гаева.
Но старые богемные друзья по-прежнему тусовались вокруг Зайцева, дразнили его "жмейкером" и подживали на его пустующей жилплощади, которую окрестили Теремком.
- Женя, тебе действительно следовало бы в больницу…
- Скользил бы ты в кривую зду, Зайцев, со своей больницей… Я скоро съеду… Ещё дэцэл покантуюсь у тебя и съеду.
Второй голос принадлежал юному художнику Жене Ёжикову. Зайцев нашёл его буквально на улице. Ему попалась в руки карточка для кокаиновых гусениц, сделанная Женей Ёжиковым.
Кокаиновые гусеницы, как известно, выкладывают на зеркалах. Каждая пылинка порошка, отражаясь, удваивается и лучше видна.
Гусеницы должны быть красивенькими и ровненькими: их выравнивают визитками или бритвенными лезвиями.
Женя Ёжиков придумал специальные карточки для выравнивания дорожек. На одной стороне карточки он рисовал картинку. По желанию заказчика: кому Есенина с кистенём, кому хоббитов на лужайке. На другой стороне писал текст. Зайцеву досталось изречение из "Криминального чтива": "Красота спасёт мир".
Зайцев позвал Ёжикова к себе. Ему было интересно, чем ещё занимается человек, отмочивший такую залепуху.
- Оформляю газету "Сельская жизнь", - ответил Ёжиков.
- "Сельскую жизнь"? - удивился Зайцев. - Скучно, наверное, оформлять "Сельскую жизнь". Это же не "Птюч" какой-нибудь, и не "Спид-Инфо".
- А что "Птюч"? Попса карамельная. Лучше уж "Сельская жизнь". Я недавно так нарисовал первую полосу, что если её на вытянутую руку положить и так чуть сверху на неё посмотреть, то из пробелов между абзацами складывается слово ХУЙ…
После этого Зайцев заказал Ёжикову оформить компакт-диск группы "Ути-ути" и поселил его в Теремке. Женька приехал из Питера и жилья у него в Москве не было.
Женька носил детские шортики и комбинезоны с лямками и короткими брючинами. Вместо о'кей говорил "такси". Слово "шестисотый" употреблял как абсолютную меру всего. Увидав большого таракана, уважительно запенивал: "О, какой таракан. Шестисотый!"
Потом Женька сшиб с Жоры большой аванс и исчез на три месяца. Выяснилось, что он довольно прочно торчит на "втором номере", как наркоманы называют героин.
- Женя, ты не думай, что я хочу тебя выгнать, отказать тебе в крыше над головой…
Зайцев перешёл на нервный, горячий шёпот. Арина шагнула ближе к двери: ей было интересно, чем закончится разговор. Заглянула в щель между дверью и косяком. И тут же, задушив в горле крик, отскочила, сшибла к чертям ню Zemfir'ы, которое украшало противоположную стену коридора.
Она увидела иссиня-жёлтое плоское лицо, которое не могло принадлежать человеку. Рот чернел отвратительными руинами сгнивших зубов. Щёки были покрыты белесыми струпьями. Глаз не было, или почти не было.
- Господи милосердный, - прошептала Арина. - Нет, это не Ёжиков.
Она видела недавно Ёжикова. Он производил несладкое впечатление: синий, впавшие щёки, подрагивающие веки. Но он не успел ещё превратиться в такое чудовище.
Арина быстро прошла вглубь квартиры. Там дышала сладким дымом пёстрая тусовка.
- Да нет никакой Акварели, и быть не может. Чистый фуфляж. Значит, и по вене дуть не надо, выпил рюмочку и готов? Это, знаешь, придумывают, кому колоться лень.
- Прямо коммунизм: выпил рюмочку и сутки прёт.
- Да это старая телега про мухоморы, достали уже… Доказано же - не прут мухоморы. Они хороши как рвотное…
- Фуфляж, всё фуфляж. Это как Стёпка Симонов делает. Я к нему прихожу, он меня угощает травкой амстердамской. Знаешь, такой пакетик с листочками, фирма. Я покурил: травка как травка, ничего особенного. А мне потом говорят, что он в этот пакетик кладёт дурь, купленную на Пушке, и трёт, что вчера прислали из Амстердама…
- Аринка, привет! Ты, говорят, с работы ушла?
- Говорят, меня Гаев уволил. Сегодня. Я не знаю. Правду, думаю, говорят.
- Держи косяк. Правильно ты ушла. Сколько ж можно в дерьме сидеть…
Арина взяла беломорину, затянулась. Ещё раз. Арина не курила почти неделю, и трава подействовала сразу. Где-то в глубине квартиры горели ароматические палочки. Внимательно следя за движением своей руки - какой она описала красивый полукруг! - Арина передала косяк дальше.
Сзади раздался сочный щелчок. Арина обернулась и вскрикнула. В дверном проёме застыло коротконогое толстое существо с иссиня-жёлтым лицом. На чёрной паршивой губе болталась жевательная отсоска от лопнувшего пузыря.
- Пуся, сгинь! - рявкнул кто-то сзади.
Существо помедлило мгновение, а потом плавно отступило в глубину коридора.
- Что это? - едва пролепетала Арина.
- Это Пуся. Ёжиков кореш. Два года на героине.
- Тебе повезло, он обычно не встаёт. Лежит и смотрит на носок ботинка. Женька ему препарат приносит. Говорят, он уже два месяца не срал.