– А нас совсем не любит…»
– Давайте-ка, друзья мои, попробуем сосредоточиться на предмете, – великосветски улыбаясь, продолжила Тамара Максимовна, не меняя изящной позы. – Скажите, пожалуйста, дорогой Виктор, какая тема разбиралась на прошлом нашем свидании? Прошу вас. Подтвердите выбранное вами имя, докажите, что вы всегда и во всем – настоящий победитель. Мы вместе с нашей дорогой Магнолией вас внимательно слушаем.
Тамара Максимовна тонко, по-заговорщицки улыбаясь, обернулась к Магнолии – и дыхание пресеклось в ее груди.
На нее, тонко улыбаясь, смотрела вторая Тамара Максимовна.
Несколько бесконечных секунд продолжалась пауза. Округлившиеся глаза Тамары Максим мовны номер один округлялись все больше и больше, раздвигая густо накрашенные ресницы. Лицо приобретало тот замечательный оттенок, который в старину именовали «интересная бледность», а Тамара Максимовна номер два продолжала тонко улыбаться – как ни в чем не бывало.
Виктор, ощутив звенящую пустоту, поднял угрюмый взгляд от блестящей поверхности стола и глянул поначалу на Тамару Максимовну стоящую – при этом лицо его приняло недоуменно-глуповатое выражение. Затем он перевел взгляд на Тамару Максимовну сидящую – и выражение его лица сменилось на радостно-удивленное, а потом и восторженное.
По истечении нескольких секунд, отводимых обычно в театрах на немые сцены, Тамара Максимовна № 1, как-то взвизгнув, перевела дыхание и закрыла наконец глаза.
Это был не обморок – она осталась стоять в своей позе, о которой теперь уже никто бы не сказал «изящная», а скорее – «нелепая».
Но это не было капитуляцией перед столь неожиданной действительностью – нет, эта внешне хрупкая женщина была не из тех, кто капитулирует направо и налево.
Это был отдых перед решающей битвой. Закрыв глаза, Тамара Максимовна как бы давала действительности шанс перестать выпендриваться и вернуться к нормальному состоянию – или уж быть готовой к генеральному сражению с ней, Тамарой Максимовной, не на жизнь, а на смерть!
И, надо сказать, действительность использовала свой последний шанс. Инцидент кончился миром: когда Тамара Максимовна, отдохнув, открыла глаза, никакой учительницы № 2 в помещении не было. За столом, на своем месте смирно сидела юная девушка со странным именем Магнолия и неприятно-изучающе смотрела на Тамару Максимовну.
Был, правда, во всей этой истории один нюанс, который остался для Тамары Максимовны незамеченным: пока она пребывала с закрытыми глазами, Виктор, не переставая широко, восторженно улыбаться, постучал слегка согнутым указательным пальцем правой руки себя по темечку, как бы прося разрешения войти внутрь.
6
– Я должна рассказать вам о сегодняшнем инциденте, произошедшем во время моего урока, – сказала Тамара Максимовна, беря под руку Юрия Ивановича и увлекая его в узкий, защищенный от посторонних глаз коридорчик.
Там она остановилась у ниши, бывшей некогда окном, а теперь, после достройки и некоторой перепланировки дома, заложенной наглухо.
– Думаю, это достаточно серьезно. Хотя и выглядит чем-то несерьезным. Тем более что и вы сами, и в других инстанциях (она значительно поглядела на Юрия Ивановича) меня предупреждали, что с ними, с этими двумя (еще один значительный взгляд), мелочей быть не может. Они прилежные ученики и схватывают все довольно быстро – с этой стороны у меня претензий нет мы идем со значительным опережением программы…
– Что же все-таки произошло? – несколько нетерпеливо, как показалось Тамаре Максимовне, перебил ее Юрий Иванович.
– Если у вас нет времени меня выслушать, мне придется обратиться в другое место, – ровным голосом предупредила Тамара Максимовна. – Я и так достаточно кратко излагаю ситуацию.
– Внимательно слушаю вас, – сделав над собой некоторое усилие, произнес Юрий Иванович.