Или подожди. Посмотри, как я это делаю.
Он повернул голову, глядя куда-то вбок, на мальвы, как-то по-особенному облегченно выдохнул – и стал обычным, без наслоения изображения повара Васильева.
Потом, все так же глядя в сторону, как бы набычился, напрягся – и опять появилось двойное изображение. Но уже не повара, а Юрка. Причем изображение, как и Юрок, было одноруким. И поскольку правый рукав рубашки, как и у Юрка, был заправлен за ремень брюк (чтоб не мешал), то рука Виктора – загорелая, мускулисто-бугристая, с длинной подживающей царапиной на предплечье (это вчера под ним ветка груши подломилась) – эта рука была отчетливо видна.
– Ой-ой, – забеспокоилась Магнолия – слезы у нее быстро высохли, – твою руку видно. Или, думаешь, солдаты ее не увидят?
– Надеюсь, что нет. Вообще-то – кто его знает. Тут надо быть осторожным… Но сейчас-то я тебе показывал специально. Внимательно смотрела? Видела, как я делал?
– Ага, – Магнолия сосредоточенно кивнула.
– Давай тогда – начинай. – Виктор расслабился, изображение Юрка исчезло. – Да не закрывай ты глаза, – запротестовал он, но, видя, что Магнолия собирается возразить, тут же дал задний ход: – Ладно, закрывай, закрывай. Делай, как удобно.
Магнолия закрыла глаза. Представила тонкую улыбку Тамары Максимовны, чуть-чуть приоткрывающую зубы, ее удлиненно-изогнутые брови, почти незаметно подправленные щипчиками…
Ах да, Виктор говорил, что надо представить, будто я – это она. Вот я иду, горделиво постукивая каблучками по асфальту: я знаю – какая я, как всем нравлюсь, особенно здесь, в этом запущенном саду…
Магнолия приоткрыла один глаз, осмотрела себя – нет, ничего не получается – никаких изменений.
– Ну? – еще более нетерпеливо спросил Виктор.
– Ну не знаю я, что еще делать, как еще надо представлять! – почти закричала Магнолия.
Послышался стук каблучков. Из-за наружного поворота, со стороны солдат показалась настоящая Тамара Максимовна. Она направлялась на урок.
Увидев Виктора и Магнолию, она тонко улыбнулась и сказала:
– Добрый день, молодые люди. Прервите, пожалуйста, ваши игры. Я вас приглашаю.
– Добрый день, – послушным дуэтом откликнулись молодые люди и в молчании последовали за ослепительной Тамарой Максимовной.
5
Виктор замыкал шествие. На самом пороге учебного кабинета он догнал Магнолию и шепнул ей на ухо: «Забудь все, что мы говорили. Ничего не было. Поняла? Все». И впереди нее шагнул в кабинет.
Магнолия ничего не поняла. Почему – забудь? Что-то этакое пришло опять в Викторову голову – но что?
Когда Магнолия садилась за свой стол, она вопросительно посмотрела на Виктора. Он ответил тяжелым, угрожающим взглядом.
Настроение у Магнолии совсем упало. «Он разочаровался во мне, – поняла она, – и теперь ругает себя, что поделился своим секретом». Это могло означать только одно: больше никакого разговора о превращениях между ними не будет. Виктор станет сторониться ее, демонстративно не замечать. И вообще: считать «не за свою» – знаю я это его выражение. Вот эта его привычка – делить всех на «своих» и «не своих»! Боже мой, какая нелепость, какая тоска…
– Уважаемый Виктор, у вас очень рассеянный вид, – произнесла очаровательная Тамара Максимовна подчеркнуто вежливо.
Магнолия исподлобья взглянула на нее: Тамара Максимовна стояла, картинно опираясь одной рукой – да не рукой, а двумя капризно оттопыренными пальчиками – на прозрачную трехгранную указку. Как на тросточку. Указка стояла острием на самом уголке стола – и вряд ли случайно.
«Ах, как она упивается ролью классной дамы! – с огорчением подумала Магнолия.