Впереди все сильнее разгорался какой-то красноватый свет, и скоро можно было оставить шары с «живым светом». Вокруг царила красная полумгла, в которой явственно проступали многочисленные неровности поверхности, служившей нам полом.
Свет становился все ярче, и вскоре мы заметили фигурку ифрита, неподвижно замершего впереди.
– Там огонь, – сообщил Бес, раньше нас успевший побывать у замершего Жормангасы.
Скоро и мы убедились в правоте слов нашего летучего спутника. Чуть наискось нашему пути змеилась широкая трещина с пылавшим в глубине яростным огнем, на который было невозможно смотреть.
– Жора, – я осторожно тронул за плечо замершего ифрита, – что с тобой?
Ифрит открыл глаза, в которых плескался тот же самый огонь.
– Я возносил молитву моему отцу, – торжественно произнес он. – Там, – его рука показала вниз, – живет тот первородный Огонь, что меня породил.
– Здорово, – покачал я головой. – Получается, владыки Зейнальского каганата расположились на вулкане. Угораздило же их выбрать себе место обитания.
– А как мы пойдем дальше? – спросила Ли. – Через эту трещину не перепрыгнешь.
– Даже если бы она была с волос толщиной, – все так же торжественно провозгласил ифрит, – через нее вам все равно не удалось бы перебраться. Первородный Огонь терпит только свою спутницу – мою мать. Все остальное, что появится вблизи него, он сожжет.
Бес, уже вознамерившийся перемахнуть через трещину, испуганно шарахнулся в сторону.
– Тогда что? Мы пришли?
Все с интересом ждали ответа ифрита на мой вопрос. Он некоторое время всматривался в глубь огненного зарева.
– Дальше есть одно место, где трещина закрывается. – Жора поднялся и двинулся вперед. – Я покажу, где можно безопасно перебраться на ту сторону.
Мы брели вдоль трещины, стараясь ступать след в след за нашим огненнооким спутником. Кто его знает, этот Огонь? Может, трещина где-нибудь разветвляется, и нам как раз хватит той волосяной щели, чтобы обратиться в невесомый прах. Местами трещина, вдоль которой мы брели, сужалась, потом опять расширялась, иногда огонь был вовсе не виден, но ифрит упрямо продолжал вести нас вперед. Наконец он остановился у одного ничем не примечательного и схожего с теми, что мы уже прошли, участка.
– Здесь Огонь уходит вниз, и вы можете перейти на ту сторону без опаски, – произнес он.
– А ты? – на всякий случай поинтересовался я.
– Разве сын должен опасаться отца? – вопросом на вопрос ответил ифрит.
– Вполне, – пробурчала шедшая за мной Мириам. – Если папаша в гневе.
Действительно, в ее словах была доля правды. А уж если разгневается такой родитель, что клокотал неподалеку, то от провинившегося отпрыска мало что останется.
Мы осторожно, каждое мгновение ожидая, что хлипкая перемычка рухнет и отправит нас на свидание с папой ифрита, перебрались на ту сторону. Но на этом наши злоключения не закончились. Едва мы сделали несколько шагов, как сзади раздался шлепок, сопровождаемый шипением.
В нашу сторону двигалась огромная ящерица, исходящая огнем. При каждом шаге камень под лапами этого огненного монстра трескался, шипел и начинал плавиться.
– Эге, – раздался рядом со мной дрожащий голос Беса, – тебе не кажется, Жора, что с нами желает встретиться твоя сестренка?
Несмотря на трагизм ситуации, я нервно хихикнул. Ли отреагировала примерно так же. Я оглянулся в сторону Мириам и ифрита, замерших чуть поодаль.
– Кто на этот раз почтил нас своим присутствием?
– Огненная саламандра, – медленно проговорила Мириам.
– С ней ничего нельзя поделать?
– К сожалению, нет. Только уступить дорогу.
– Так давайте пропустим ее, – предложил я. – Это существо, кажется, куда-то торопится…
– Оно торопится к нам. – Мириам делала мелкие шажки назад, не спуская глаз с надвигающегося огненного динозавра.