– И сколько их там вообще?
– Если тебе так интересно, можешь вернуться и проверить, – ехидно посоветовала джинна.
– А разве тебе не интересно?
– Мне интересно еще пожить, а не совать голову в мышеловку, – отрубила Мириам. – Какая бы соблазнительная приманка там ни торчала.
* * *
На третьи сутки мы вышли к цепочке прилизанных холмов, окружающих кусок Бесплодных земель. К тому времени даже Мириам остыла к любовным утехам. Одна-единственная мысль не давала ни мне, ни ей покоя: «Вода!» Магия все еще не действовала, и Мириам оставалась обычной женщиной, так же, как и я, подверженной жажде и голоду. Но если голод на третий день как-то притупился, то за глоток воды мы готовы были отдать все. И эго не преувеличение. Мне назойливо вспоминался читанный в детстве Майн Рид, у которого моряки, потерпевшие кораблекрушение, утоляли жажду и голод за счет своих же спутников, на которых падал несчастливый жребий. И мысли о съедобности джиннов все чаще приходили мне в голову. Судя по взглядам, которые мне удавалось изредка перехватить, Мириам мучилась тем же вопросом относительно моей персоны. Ночью мы теперь ложились спать подальше друг от друга и просыпались от малейшего шороха.
Холмы ровным строем врезались в осточертевшие нам буро-красные пески. За холмами, насколько видел глаз, простиралось каменистое нагорье, заканчивающееся на горизонте настоящими горными пиками. Мы брели к этим холмам на последнем издыхании, не веря, что выбрались из пустыни, когда впереди что-то блеснуло. Я дернул за рукав еле передвигавшую ноги Мириам и, когда она подняла на меня мутный, ничего не выражающий взгляд, указал на блестевшую впереди нитку.
– Мираж! – безнадежно махнула рукой женщина.
Я схватил ее за руку и, собрав последние силы, потянул к манящей, сверкающей цели. Шагов за сорок до финиша Мириам вдруг вскинула голову, ее ноздри судорожно расширились.
– Вода! Я чую воду! – хрипло произнесла она и устремилась вперед.
Теперь уже мне приходилось цепляться за ее руку,
чтобы не отстать.
Судьба оказалась к нам благосклонна. На склоне действительно находился миниатюрный родник. Вода в нем была теплая, насыщенная сероводородом, запах которого, напоминающий тухлые яйца, чувствовался метров за двадцать от родника. Но, клянусь всеми святыми, мне еще никогда не доводилось пить более вкусной жидкости.
Утолив жажду и отдышавшись, мы взобрались на склон, и нашему взору предстала ровная площадка, на которой восседал худой мужчина в потертом ярко-красном халате, надетом на голое тело. Он сидел скрестив ноги и подняв лицо прямо к палящим солнечным лучам. Уловив краем глаза какое-то движение, я повернул голову и увидел, как Мириам, прикрыв глаза, как-то странно ощупывает воздух перед собой.
– Что с тобой? – прошептал я, стараясь не упускать из виду странного любителя солнца.
– Магия, – как во сне произнесла Мириам, – я чувствую магию.
– Итак, – вдруг произнес медитирующий тип впереди, – каково ваше последнее желание, путники?
– Это ифрит, – даже сквозь загар было видно, как побледнело лицо джинны. – Нам конец.
– Я жду, – повелительно произнес мужчина и открыл глаза.
В его взоре плескалось чистое, ничем не замутненное пламя, при виде которого вспоминались извержения вулканов или буйство раскаленного металла в мартеновских печах.
– Кто первый? – вопросил ифрит, поднимаясь.
– Было бы неплохо, если бы ты перенесла нас подальше отсюда, – поделился я своей мыслью с Мириам. – Тем более что блокировка магии закончилась.
– Я не могу, – еле слышно прошептала джинна. – Мне нужно время, чтобы собраться с силами.
– Не думал, что вы действуете по принципу аккумулятора, – хмыкнул я.
Ифрит неумолимо двигался в нашу сторону.
– Я! – Я шагнул в его сторону. – Я первый.