Ощущение было таким, как если бы я коснулся руками контакта в трансформаторе. Я не касался их никогда, само собой, но читал, что это очень плохо, и бывало, что тот, кто приспосабливался писать на трансформатор, оставался и без своего шланга, и вообще без всей кожи на теле, обгоравшей в результате удара током. Тут тока не было. Но Магия...это такая штука, о которой никто не знает ничего. Какие процессы в ней бродят, как она подчиняется физическим законам мироздания - не знает никто. И уже тем более не знаю этого я - сфера моих интересов находится далеко от научно-магических исследований.
Звон в ушах и далёкие, далёкие голоса. Приоткрываю глаза - туманные лица, всё расплывается, все какие-то странные, как будто напечатаны на плохой, старой киноплёнке, исцарапанной и помутневшей от времени. Дышится трудно, будто на груди лежит тяжеленный камень.
- О! Очнулся! - услышал я знакомый голос, и вспомнив, кому он принадлежит, отмахнулся рукой:
- Тебя мне только не хватало. Изыди, Петька.
- Ты как себя чувствуешь? - надо мной наклонилось лицо Семёныча, озабоченно рассматривавшего своего бывшего сотрудника, видимо решая - не будет ли нагоняя за порчу телохранителя рыжей бестии?
- Норм...кхе-кхе - я закашлялся, пытаясь протолкнуть слова через пересохшее, как будто слипшееся и сросшееся горло.
- Какой там норм! - в поле зрения появился Коля - фингал на правом глазу, весь белый, как бумага - тебя тошнит? Ещё какие-то ощущения есть?
- Хреновые мои ощущения - я всё-таки вытолкнул из себя целую фразу - как у дерьма ощущения. Притом прошлогоднего.
- Знаю, знаю - сочувственно кивнул головой Коля - я так себя чувствовал после похода с женой и её подругой в ресторан на восьмое марта. Нажрался так, что они меня грузили в такси, как мёртвого. На следующий день я чувствовал себя именно так, как ты описал. А ещё какие-то ощущения есть? Ну, что-то магическое ощущаешь? Ты же упал прямо на разряжающийся артефакт!
- Ничего не ощущаю...пока - выдавил я из себя - попить что-нибудь есть? Говорить не могу, всё пересохло.
Мне принесли стакан тёплой, пахнущей хлоркой воды (Водоканал как работал по старинке, травил людей хлором, так и продолжает травить. И не желает поддаваться новым веяниям). Я промыл глотку, и в голове стало немного яснее.
Посмотрел на пентаграмму - свечи потушили, Светку сняли. Возле пентаграммы лежало чьё-то тело, накрытое скатертью со стола. Судя по босым ногам, торчащим из-под ткани, это был кто-то из чернокнижников. Меня интересовали две вещи: 1.Жива ли Светка. 2. Когда я смогу отсюда свалить и вдоволь поболеть на койке, у себя дома, в своей маленькой комнатке. Впрочем - напрашивался ещё вопрос - кто меня туда доставит? Потому что каждое движение вызывало у меня тошноту и головную боль.
Я попытался встать, медленно, опираясь на стену. Коллеги, после случившегося, перетащили меня к стене и аккуратно положили вдоль неё. Хорошо хоть с головой не накрыли, как этого кадра.
Кстати - а сколько времени я пролежал? Чего это они его накрыли-то? А осмотр места преступления, а криминалист? И где остальные участники сатанинской оргии? Кстати - ни одной бабы среди них не было. Гомосеки, что ли? Может и так. Сатанинские оргии предполагают полную распущенность на их мессах. Впрочем - с чего я решил, что это сатанинская оргия? Совсем не обязательно. Чернокнижники могут и не обращаться к Сатане. Куда они обращаются - вот вопрос. Никто не знает. Вот только обряды их поганые, и обязательно требуют крови, вместе с жизнью донора.
- Семёныч, Светка жива?
- Пока - да - неохотно ответил Федоренко, бродящий вокруг пентаграммы внимательно рассматривающий её линии - в больницу увезли. На переливание крови. Её почти всю сцедили. А перед этим изнасиловали - все, по очереди.
- А это кто валяется - я указал на тело под покровом.
- Главный их, чёрный маг. Когда ты накрыл телом амбразуру, то бишь артефакт, он решил поправить дело, и собирался выпустить из тебя кровушки путём взрезания твоей худой шеи. Чёрным кинжалом. Мне пришлось стрелять на поражение. Времени на колдовство не было. Так что - полголовы урода как не бывало.
- Шеф всегда хорошо стрелял - хохотнул Коля - а в этот рез превзошёл самого себя. Черепушку, как консервным ножом вскрыл!
- Перестань! - поморщился Семёныч - мне пришлось. Он чуть голову Ваське не смахнул жаль, конечно - допросить не удалось. И отписываться теперь неделю. Ну да ладно. Мы этих кадров покружим хорошенько, расскажут, что и как. Вася - тебе благодарность. Два дня, два раскрытия! Верти дырки под вторую звезду! Я не я буду, если не пойду к начальнику и не потребую досрочного представления к очередному званию. Заслужил!
- А я заслужил доставку домой? - вяло осведомился будущий лейтенант полиции, пошатываясь и держась за голову.
- Само собой! - бодро ответил Федоренко
- Семёныч, а чего криминалиста нет? Осмотр, что - не делали?
- Хмм...всё сделали - вмешался Коля - ты тут три часа валялся, я уж хотел тебя на скорой отправить, да Семёныч не дал - говорит - отлежится. Мол, завтра ему на новую службу идти, а из больницы так просто не выпустят. Не - не подумай чего - мы ощупали тебя - пульс нормальный, всё в порядке. Опять же - Бернгольц тебя посмотрел - всё в норме. Так что не считай, что тебя бросили на произвол судьбы.
- Не считаю - вяло запротестовал я, хотя именно так и считал.
В дороге все молчали, и лишь Семёныч время о времени встревожено поглядывал меня и всё спрашивал, вновь и вновь - нет ли у меня странных ощущений, нет ли каких-то проблем, чем меня совершенно достал. И без него было тошно.
Я поглядывал в зеркало заднего вида, видел там себя - с великолепным фиолетовым фингалом, и думал - ну как, как я завтра прибуду к месту моей ссылки - с такой рожей? Ответа на этот вопрос не было.
Машка видимо ждала дома, так как она выбежала, когда хвост автомобиля с моими коллегами потерялся за углом соседнего дома. Она бросилась мне на шею, и поцеловав в губы, с надеждой спросила:
- Ну что? Как? Нашёл? Вытащил?
- Нашёл, вытащил - ответил я, тараща глаза от невыносимой боли в голове.
- И как она?
- В больнице. На переливании крови. Маш, мне идти надо. Я отвратительно себя чувствую.
- Мне зайти? Ну - я же обещала расплату натурой! - хитро прищурилась Машка.
- Нет. Вали-ка ты домой - твёрдо решил я - мне сейчас только тебя не хватало для полного счастья. Голова у меня болит. Ни до чего мне.
- Это что, месть? - подозрительно осведомилась Машка - у меня в четверг правда голова болела, чего теперь, ты вечно поминать будешь? И в пятницу болела, да. Давление менялось, дождь был - ты же помнишь. А как дождь, у меня всегда голова болит.
- Да какая месть?! - возмутился я - ты на мою рожу глянь! Видишь мои боевые раны? Так чего ерунду несёшь! У меня голова так болит, что сейчас я выблюю. Хочешь - прямо на тебя? Хочешь?
- С чего это ты решил, что я этого хочу? - искренне удивилась Машка - а твой фингал - ты с ним даже красивее. Такой весь...мужественный. Такой мачо! Ух, так бы и затрахала тебя до смерти!
Освободившись от прилипчивой подружки, я пошёл домой, вяло размышляя о том, как проходит мирская слава. Вот не было фингала - Машка так никогда не возбуждалась. Чтобы её завести надо было постараться. Правда потом уже остановить трудно, но вначале...это я уже знал точно - опробовано, и не один раз. И даже не десять.
Мы встречались с ней уже три года, с тех пор, как она пришла к нам попросить кружку сахара - чай попить было не с чем, а бежать в магазин влом. Я как раз сидел дома, а родители свалили к бабке с дедом, оставив дома меня одного.
Я всегда страшно сопротивлялся поездке к дедам - дурацкие разговоры о каких-то родственниках, сюсюкание бабки и слюнявые поцелуи, которые потом тайком оттирал.
Поцелуи признаю только от подружки, и то - чтобы прежде зубы почистила. Патологически брезглив, понимаешь ли. Отец всегда над этим хихикал, и говорил,, что я уродился в каких-то князей Пипиркиных - из общей бутылки пить брезгую, от одного куска кусать брезгую - как будто не парень с рабочих окраин, а вшивый интеллихент в десятом поколении.
В общем - когда Машка пришла, она встретила здоровенного половозрелого субъекта, в свободной квартире и с желанием трахать всё, что шевелится. Чем она и воспользовалась. Как раз - это был период после её второго развода, и Машка уже два месяца страдала без мужчины.
Видимо эффект от нашей первой встречи был таким, что память о ней отложилась в подкорке Машули на генетическом уровне. Теперь я у неё ассоциировался с хорошим сексом и служил чем-то вроде запасного варианта - нет никого другого, почему бы не воспользоваться эти почти двухметровым фаллоимитатором? Я всё понимал, конечно - не дурак. Только и мне это было тоже удобно. Тем более что я на знакомство с гламурными тёлками никак не тянул - ни по финансовому уровню, ни по происхождению. С Машкой у нас были тёплые дружеские отношение. Приятно, в самом деле, иногда трахнуть друга...