За границами вселенных хранятся сырьевые реальности иными словами, то, что могло бы быть, может быть, никогда не бывало, а также всяческие бредовые идеи. Все это хаотически создается и рассоздается, как элементы в кипящих сверхновых.
Но временами, когда стенки миров слегка истончаются в процессе носки, все эти «может» и «могло бы быть» просачиваются внутрь.
А реальность, соответственно, утекает наружу.
Явление это родственно тем глубоководным горячим гейзерам, вокруг которых диковинные подводные существа находят достаточно тепла и пищи, чтобы создать на короткое время крошечный оазис существования в среде, не предполагающей никакого существования вовсе.
Идея Голывуда невинно и радостно хлынула в Плоский мир.
А реальность оттуда начала утекать.
И протечка эта была мигом обнаружена. За пределами миров обитают всяческие Твари, которые так здорово чуют самую незаметную струйку реальности, что по сравнению с ними акулы, учуявшие в соленой воде кровавый след, являют собой жалкую, несмешную пародию.
И Твари потянулись к месту протечки.
Над песчаными дюнами бушевала буря, но, едва достигнув вершины невысокого холма, тучи начинали клубиться и быстро поворачивали восвояси. Лишь иногда пара-другая дождевых капель падала на иссушенную землю, а самые сильные порывы ветра превращались здесь в слабое дуновение.
Буря занесла песком место давно погасшего костра.
Ниже по склону, рядом с ямой, которая уже могла вместить, скажем, барсука, вырвался из привычного окружения и покатился вниз небольшой камень.
Месяц прошел быстро. Задерживаться здесь ему не хотелось.
Казначей предупредительно постучал в дверь кабинета аркканцлера и заглянул внутрь.
Стрела из арбалета пригвоздила его шляпу к дверной панели.
Аркканцлер опустил арбалет и с досадой воззрился на казначея.
Это кто же так делает?! сказал он. Вроде взрослый человек, мог без головы остаться.
Казначей не был бы там, где был сегодня (вернее, где был десять секунд тому назад там, где и положено быть спокойному, уверенному в себе человеку, а не там, где был в данную минуту на грани легкого сердечного приступа), если бы не обладал поразительной способностью стремительно оправляться от внезапных потрясений.
Он отколол шляпу от меловой мишени на старинной двери.
Ах, пустяки, сказал он. Такое благодушие, что прозвучало в голосе казначея, могло быть достигнуто лишь ценой чудовищных волевых усилий. Дырки почти не видно. Но почему э-э ты стреляешь по двери, господин?
Пошевели мозгами, дружище! На дворе темным-темно, а эти проклятые стены сплошь из камня. Или я совсем свихнулся в камень стрелять?
А, вот оно что, промолвил казначей. Но эта дверь, э-э, она, знаешь ли, уже пять веков насчитывает, подбросил он вкрадчивый упрек.
Вижу, вижу, с первозданной простотой заметил аркканцлер. Здоровенная такая, главное. Нам бы здесь, дружище, поменьше камня и дерева Стоило бы добавить что-нибудь этакое, располагающее. Несколько охотничьих гравюр или там парочку украшений.
Непременно займусь этим, не моргнув глазом соврал казначей. Он вспомнил о пачке бумаг, которую держал под мышкой. А сейчас, господин, есть одна вещь, о которой нужно позаботиться
А ведь и верно! воскликнул аркканцлер, нахлобучивая на голову свою остроконечную шляпу. Молодчина. Нужно пойти навестить дракона. Захворал бедняга! Который день уже к дегтю не притрагивается.
Мне бы подпись на одной-двух заспешил казначей.
Не до того, отмахнулся аркканцлер. Слишком много всяких бумаг расплодилось. И вот еще что
Он уставился на казначея отсутствующим взглядом, очевидно пытаясь что-то припомнить.
Я тут сегодня во дворе забавную тварь видел, наконец сказал он. Мартышка вроде. Рыжая такая, аж горит.
А, да, бодро отозвался казначей. Это библиотекарь.
Он что, держит мартышку?
Нет, аркканцлер, ты меня неправильно понял, все с той же бодростью пояснил казначей. Это библиотекарь и был.
Аркканцлер устремил на него долгий, пытливый взгляд. Улыбка на лице казначея начала медленно стекленеть.
Библиотекарь что, мартышка?
Казначею понадобилось немало времени, чтобы все объяснить, после чего аркканцлер спросил:
То есть ты хочешь сказать, что некогда этот тип вдруг превратился в мартышку?
Именно. В библиотеке случилась небольшая авария. Взрыв, выброс магии. Только что был человек, и вдруг орангутан. Только не стоит называть его мартышкой, мэтр. Он обезьяна.
Не один ли черт?
По-видимому, нет. Он делается весьма агрессивен, когда его называют мартышкой.
То есть у него нет привычки показывать людям задницу?
Казначей зажмурился и содрогнулся:
Нет, господин. Ты путаешь его с гиббоном.
А-а аркканцлер призадумался. Может, здесь еще какие обезьяны работают? Ты предупреди.
Нет, мэтр. Только библиотекарь, мэтр.
Обезьянам отказать. Знаешь, нельзя нам этого. Нельзя, чтобы здоровущая волосатая тварь шастала по всему Университету, решительно заявил аркканцлер. Избавься от него.
О нет! Ни в коем случае! Это лучший из всех библиотекарей, какие у нас были. И экономически мы выигрываем.
Каким образом? Сколько мы ему платим?
Мы ему платим бананами и орешками, быстро ответил казначей. А кроме того, только он один и знает, как работает библиотека.