Терри Прэтчетт - Движущиеся картинки стр 22.

На ней значилось:

 Угу,  произнес он без всякого выражения.

 Разве плохо?  глухо выговорил раздавленный Зильберкит.  Ну, это, ведь тут есть все, что необходимо знать зрителям.

 Разреши,  сказал Достабль, беря со стола Зильберкита кусочек мела.

Некоторое время он что-то торопливо царапал на обороте доски, а потом позволил прочитать написанное:

Виктор и Зильберкит читали текст с настороженным вниманием. Так изучают обеденное меню на чужом языке. А язык и впрямь был чужим. Но что самое скверное, на вид он был прежним, родным.

 Ну, не знаю  осторожно высказался Зильберкит.  Собственно говоря Что уж там такого запретного Э-э Все это основано на реальной истории, только имена изменены. Я полагал, что картина будет полезна, так сказать, подрастающему поколению. Герои, извольте видеть, так никогда и не встретились вот ведь в чем трагедия. Все это, э-э очень-очень грустно.  Он посмотрел на дощечку.  Хотя, с другой стороны, в этом, несомненно, что-то есть. Э-э  Он явно был чем-то обеспокоен.  Но я, по правде сказать, не помню никаких слонов.  Голос его прозвучал крайне виновато.  В день кликов я был на работе целый день, но совершенно не помню тысячи слонов, хотя наверняка заметил бы их.

Достабль сверлил его немигающим взором. Откуда взялись слоны, он и сам не знал, однако каждое новое мыслительное усилие одаривало его очередным, весьма определенным представлением о том, как следует производить картины. Тысяча слонов для начала это совсем неплохо.

 Значит, слонов нет?  уточнил он.

 Значит, слонов нет?  уточнил он.

 По-моему, нет.

 Ну а танцующие девушки есть?

 Э-э тоже нет.

 Ну а бешеная погоня? Висит там кто-нибудь на краю обрыва, удерживаясь кончиками пальцев?

Зильберкит слегка оживился:

 Если не ошибаюсь, там задействован некий балкон.

 Да? А кто-нибудь повисает на нем, удерживаясь кончиками пальцев?

 Думаю, что нет,  ответил Зильберкит.  По-моему, Мелисанда просто склоняется с балкона, и все.

 Да, но зрители затаят дыхание, боясь, что она вот-вот упадет?

 Лично я надеюсь, что зрители будут смотреть монолог Пелиаса,  запальчиво сказал Зильберкит.  Нам пришлось поместить его на пяти карточках. Мелкими буквами.

Достабль вздохнул.

 Уж кто-кто, а я точно знаю, чего хотят люди,  произнес он.  И меньше всего они хотят читать бесконечные мелкие надписи на карточках. Нет, людям нужны зрелища!

 Может, вообще уберем надписи?  саркастически спросил Виктор.

 Им нужны танцующие девушки! Нужны острые переживания! Слоны! И чтобы кто-нибудь падал с крыши! Им нужны мечты! Маленькие люди с большой мечтой вот кто живет в этом мире!

 Это ты о ком?  уточнил Виктор.  О гномах и прочем мелком народце?

 Нет!

 Господин Достабль,  перебил его Зильберкит,  а какова именно твоя профессия?

 Я продаю товары,  ответил Достабль.

 В основном сосиски,  уточнил Виктор.

 И другие товары,  раздраженно подчеркнул Достабль.  Сосисками я торгую только тогда, когда с товарами происходит заминка.

 И что, торговля сосисками дает основания полагать, что ты лучше всех знаешь, как делать движущиеся картинки?  спросил Зильберкит.  Торговать сосисками может кто угодно! Верно, Виктор?

 Ну  неохотно промолвил Виктор.  Никто, кроме самого Достабля, продавать Достаблевы сосиски не сможет.

 Вот так,  заключил Зильберкит.

 Дело в том,  заметил Виктор,  что господин Достабль может продать сосиски даже тем, кто когда-то уже покупал у него эти сосиски.

 Это верно!  Достабль широко улыбнулся Виктору.

 А человек, который способен продать сосиски господина Достабля дважды, продаст что угодно,  закончил Виктор.

Следующее утро выдалось погожим и солнечным, как и положено в Голывуде, и в производство были запущены «Увликательные и прилюбапытные приключения Коэна-Варвара». Достабль утверждал, что работал над сюжетом весь вечер.

Название, однако, принадлежало Зильберкиту. Как ни пытался Достабль уверить его, что Коэн-Варвар это почти историческая и, безусловно, познавательная фигура, название «Кравяная долина» Зильберкит начисто зарубил.

Виктору вручили какой-то кожаный мешок, который при ближайшем рассмотрении оказался его костюмом. Он переоделся за двумя близстоящими скалами. Потом в руки ему сунули длинный тупой меч.

 Значит, так,  сказал Достабль, сидевший в парусиновом кресле,  твои действия: сражаешься с троллями, подбегаешь и отвязываешь девушку от столба, сражаешься с другими троллями и бежишь вон за ту скалу. Я это вижу так.

А ты что скажешь, Томми?

 Ну, я  начал Зильберкит.

 Вот и отлично,  сказал Достабль.  Начали. Что, Виктор?

 Ты сказал с троллями. С какими троллями?

Две уже знакомые ему скалы распрямились.

 Не беспокойся, уважаемый,  сказала ближайшая.  Мы со стариком Галенитом не подведем.

 Тролли!  пятясь, воскликнул Виктор.

 Они самые,  подтвердил Галенит и помахал дубиной с гвоздем на конце.

 Но но  начал Виктор.

 Что?  спросил другой тролль.

«Но вы же тролли,  хотел сказать Виктор,  свирепые ожившие скалы, вы водитесь в горах и ломаете путникам хребты своими огромными дубинами, точь-в-точь такими, какие сейчас держите в своих лапах, а я-то, услышав о троллях, надеялся, что имеются в виду самые обычные люди, одетые, ну, я не знаю, в серую дерюгу или что-нибудь еще в том же роде».