Поначалу она лежала на сиденье на боку, но из-за резкой остановки немного передвинулась вперед, и ее левая рука и нога свесились вниз. Она пробормотала что-то во сне, но не пробудилась.
Майкл снова поднял глаза. Девочка неподвижно стояла на прежнем месте и казалась такой одинокой. Он отвернулся от нее и припарковал машину.
Потом выключил двигатель, вынул ключи зажигания и распахнул дверцу.
— С тобой все в порядке, милая? — спросил он со всей нежностью, на какую был способен.
Пока он приближался к девочке, она ни разу не пошевельнулась. Стоп-сигналы погасли, и ее больше не окутывало багровое свечение. Теперь свет исходил только от луны — ближайший фонарный столб стоял слишком далеко, — и в лунном сиянии черты малышки казались размытыми и бледными. Майкл шел к ней очень медленно, стараясь не испугать снова.
— Привет. Как тебя зовут?
Она казалась по-прежнему оцепеневшей, взгляд ее был устремлен куда-то в пространство. Майкл опустился перед ней на колени прямо на асфальт. Медленно протянул руку и, дотронувшись до девочки, инстинктивно отдернул пальцы. Ее кожа была холодной — очень холодной. А чего еще можно было ожидать, если в такую студеную ночь девочка разгуливает в джинсах и тонкой хлопчатобумажной кофточке? Поневоле он спрашивал себя, как вышло, что она оказалась на улице. Наверное, родители страшно беспокоятся за нее, или они из тех извергов, о которых он иногда читал и которых видел в теленовостях?
— Малышка! Меня зовут Майкл. А тебя как?
Ответа не последовало.
— Ты потерялась?
Она заморгала. Губы ее чуть-чуть шевельнулись, и наконец взгляд широко распахнутых глаз сфокусировался на нем. Ее ангельское личико приняло страдальческое выражение, она прикусила нижнюю губу, а потом на одно мгновение рот скривился, как будто она собиралась заплакать.
— Огни были такие яркие, — сказала она тонким голоском, но с важностью, часто присущей детским заявлениям.
— Да, знаю. Это моя машина Я едва тебя не сбил, милая, но ты в порядке. Правда? Так… ты потерялась? Да?
Ему пришло на ум, что она, быть может, побежала за белкой или птицей по нехоженой тропинке и заблудилась. Здесь, в этих лесах, заплутать нетрудно.
«Хэллоуин». Его неожиданно осенило. Правда, до Хэллоуина оставалось еще несколько дней, но в большей части местных городков детям позволяли в ближайшую предпраздничную субботу ходить по домам, собирая подарки и угощения: родителям в выходной было легче присмотреть за своими чадами. Она, вероятно, пошла с другими детьми и каким-то образом…
Майкл поймал себя на том, что пристально разглядывает жесткие манжеты рубашки д'Артаньяна Шляпа лежала на пассажирском сиденье — или, может быть, уже на полу, он не заметил, — но рубашки было достаточно, чтобы он отказался от собственного предположения. Девочка не ходила по домам — ведь на ней не было маскарадного костюма.
— Мне так холодно, — произнесла она на этот раз окрепшим голосом.
— Ты потерялась? — снова спросил он. — Ты знаешь, где живешь?
Вопрос, казалось, ее озадачил, и она заморгала, опять посмотрев ему в лицо. Потом медленно покачала головой.
— Помнишь номер вашего телефона?
И она снова покачала головой.
В голову одна за другой приходили разные мысли. Он не сможет позвонить ее родителям, чтобы узнать их адрес. Логично было бы посадить ее в машину и отвезти в полицейский участок. Но Майкл все еще чувствовал, как его щеки горят от алкоголя. К тому же он не совсем твердо держался на ногах. Как же можно, черт возьми, войти в полицейский участок и сказать копам, что он привез к ним потерявшуюся девочку? Ведь они сразу заметят его состояние!
«Я могу просто позвонить в полицию. Сообщить им, что она здесь. Сказать, где ее можно найти».
Но эту мысль он тут же отбросил.