Всего за 20.14 руб. Купить полную версию
— Уйдут же! Батяня ждать не будет!
— Раньше вставать надо!
— Ну мам, — продолжал канючить мальчик.
— Ладно, — смягчилась мать. — Иди уж, все равно еда впрок не пойдет.
Но последних ее слов сын уже не слышал. Громко хлопнула дверь, простучали босые ноги по крыльцу, мелькнула в распахнутом окне белая головенка, и Кешка, хлопнув ладонью по плечу ожидавшего его Даньку, понесся вниз, туда, где голубело в утренних лучах большущее озеро и раздавался стук вставляемых в уключины весел. Рыбацкая бригада под предводительством Еремея Панкратыча собиралась на промысел. Больше всего на свете Кешка боялся опоздать. Ему стоило таких трудов уговорить батяню взять его и Даньку на рыбалку, не дай бог не успеть. Тогда Еремея Панкратыча уже ни за какие коврижки не уговорить.
— Заносите его сюда! — скомандовала Веда остановившимся у избы воинам.
Дружинники резво внесли окровавленное тело в избу. Веда смахнула с широкого стола посуду и жестом указала, куда положить вождя. Воины осторожно опустили Щена на стол и вопросительно уставились на целительницу.
— А теперь все вон! — скомандовала она, подходя к безвольно лежащему телу.
— Ты того, — приостановился один из ратников, — уж постарайся, ведунья…
— Я что сказала?! — От натянутого, как струна, голоса целительницы веяло такой силой, что дружинников словно веником вымело из избы.
Веда одним движением вспорола окровавленные куртку и рубаху, обнажая мускулистое тело. Под правой грудью Щена торчал обломок стрелы. Левая рука вождя была практически перерублена у плеча. Она держалась лишь на кусочке кожи да благодаря тугому рукаву кожаной куртки.
— Бан! — рявкнула Веда, поворачиваясь к двери.
— Да, целительница. — В избу робко ступил один из дружинников.
— Пошли людей к Савве! — скомандовала целительница. — И чтобы одна нога здесь, другая там! Передайте ведуну, что мне срочно нужна его помощь!
— Слушаюсь, целительница! — склонился в почтительном поклоне старший дружинник, пятясь задом из избы.
— И чтобы быстро! — крикнула ему вслед Веда. Хлопнула дверь, и за распахнутым окошком раздалась короткая команда. Следом простучали копыта пущенных вскачь лошадей.
Веда полностью отрешилась от окружающего. Она протянула руки, нащупывая точки жизненной силы вождя. Дело обстояло не то чтобы плохо, а очень плохо. Щен медленно и неотвратимо угасал. Он, видимо, до последнего держался в строю, подбадривая своих дружинников, и потерял тот запас сил, что позволял раненым противостоять смерти. Веда простерла руки над грудью умирающего. Находись в избе маг, он увидел бы, как ладони целительницы налились голубоватым светом и с них заструился поток света, окутавший безвольное тело вождя. Целительница щедро, без остатка, перекачивала жизненную силу своего организма в тело умирающего. Постепенно уличные звуки начали отдаляться, а в висках застучали частые и требовательные молоточки. Время замедлило свой бег, превратившись в тягучую, клейкую субстанцию, окутавшую целительницу и лежащее на столе тело вождя. Чувствуя, что не в силах стоять на ногах, Веда глубоко вздохнула и, качнувшись, легла на Щена. Его руки крепко обнимали безвольное тело, а струящиеся с них потускневшие потоки света из последних сил сдерживали рвущуюся наружу душу вождя.
Ур проводил безразличным взглядом мелькнувшего неподалеку в кустах бурундука. Этот теплый сезон выдался на редкость удачным. Лес был полон еды. В нем попадались даже северные олени, забредшие в эти места из тундры полакомиться грибами. Одного из них Ур сейчас и волок к стойбищу.