Всего за 199 руб. Купить полную версию
— Но вы победили, — подала голос Несса, впервые за вечер. Император, наконец, соизволил на нее посмотреть, и это был довольно неприятный взгляд, тяжелый и цепкий. В конце концов, кем она для него была? Никем, деревенской соплячкой из прошлой жизни. Наверно, женщины тут вообще не имеют права рот раскрывать.
— Победили, — кивнул Шани. — Вытянули страну из дерьма. Живем, трудимся… Ну вы по столице погуляли, сами все видели.
— Тебе не кажется, что ты лишил эту планету ее истории? — поинтересовался Андрей. — Скоро вы окончательно завершите свой промышленный переворот, а прочие страны Деи потихоньку потянутся за вами.
— Кроме халенских сулифатов, — произнес Шани, потирая повязку на горле. На белой ткани там проступило крохотное алое пятно. — У них вера не позволяет.
— И все же? — настаивал на ответе Андрей.
— Видишь ли, — Шани посмотрел на трубку так, словно впервые ее увидел и убрал в карман. — Это лучшее, что я могу сделать здесь и сейчас. Даже если я и лишил Аальхарн его истории, то кому от этого хуже? Тем детям, которые даже в самых глухих деревнях ходят в школы? Или ученым, что могут работать, не боясь обвинения в колдовстве? Или больным, которые лечатся не целованием икон, а современными медикаментами?
— Ну ты-то, надо полагать, лечишься биоблокадой? — поинтересовался Андрей. Шани криво усмехнулся. Несса вдруг поняла, что делало этого человека одновременно отталкивающим и притягательным донельзя: тяжелая аура абсолютной власти, окружавшая его фигуру. Наверно, никто из местных не может ей противостоять, подумала Несса и потянулась к чайнику. За ним пойдут в огонь и в воду. И на тот свет пойдут, если он прикажет. Еще и благодарны будут, что им разрешили пойти.
— Да, — спокойно ответил Шани. — Если бы не она, то сегодня я бы с вами не беседовал. И Артуро тоже. И много кто еще. Андрей, тебе что-то не нравится?
Андрей промолчал. Сиреневый взгляд императора перетек на Нессу.
— Вам, Несса?
Та пожала плечами.
— Мне нравится, — ответила она. — Вполне. Послушайте, давайте обойдемся без сцен. Та дикость, в которой я родилась и росла, мне нравилась намного меньше.
— Все эти поезда и дирижабли на нынешнем уровне развития сознания выглядят не благом, Саша, — произнес Андрей. — Это опасные игрушки. Просто очень опасные. Что потом? Расщепление атома? Дать детям в песочнице ядерные бомбы?
Шани потемнел лицом и некоторое время молчал, собираясь с мыслями, но когда он заговорил, то его голос, вопреки ожиданиям Нессы, звучал очень спокойно.
— Если бы я принес им все это ниоткуда, то ты был бы прав. Однако это все — не какие-то мои изобретения по старой памяти. Это разработки людей — лучших людей! — которых я нашел, выбрал и подтолкнул. Дальше они все делали сами: я просто создал им комфортные условия для работы. Взять хоть главного инженера Пышного или Амзузу — золотые головы, которые раньше прозябали в голоде и безвестности, и диком страхе, что в любой момент их обвинят в ереси и сожгут. Они так бы и сидели в грязи и дерьме, никому абсолютно не нужные, но я выгреб прочь все дерьмо, накормил их и дал возможность. И они не подвели.
Андрей усмехнулся. Несса достаточно хорошо его знала, чтобы видеть: он понимает правоту императора, но не может ее принять. Отталкивает — просто потому, что эта правота, несомненная в данной ситуации, противоречит всем его принципам. Шани вздохнул и подошел к окну — отодвинув штору, он посмотрел на улицу: там уже горели фонари, и привычный гул столичного дня сменялся теплым шепотом весеннего вечера.
— Андрей Петрович, ну вот хоть убей, не хочу я с тобой спорить, — устало сказал император. — Что ты, для этого сюда прилетел? Дома не с кем было поговорить?
— Да там особо не разговоришься, — так же устало ответил Андрей. — Просто скучал по Аальхарну, Несса тоже.
Шани взглянул на Нессу: быстро, внимательно, словно профессионально запоминая ее внешность. Несса смущенно опустила глаза.
— У вас кольцо на руке, вы замужем? — поинтересовался император.
— Я вдова, — коротко ответила Несса. Сейчас ей не хотелось вдаваться в подробности о том, что земное правительство отправило ее мужа в пожизненную ссылку только за то, что он осмелился сделать запрос в бумажные библиотеки относительно изданной еще в двадцатом веке книги. Через два дня после запроса книгу внесли в список запрещенных, и Олег отправился в Туннель.
…Когда у нее отняли Олега, Несса не плакала. Наглый тип с лоснящимся самодовольным лицом совал ей документы на подпись: «Я, Несса Кольцова, настоящим документом заявляю, что не имею и не желаю иметь ничего общего с врагом государства и сим разрываю все связи — деловые, родственные, общественные — с Олегом Бородиным» — она совершенно спокойно прочла написанное, а затем медленно порвала бумаги и сунула клочки в нагрудный карман мордатого. Андрей тогда еще удивлялся, почему Нессу не взяли под белы рученьки и не уволокли следом за мужем. Но она не плакала. Стояла возле здания суда, прямая и строгая, и ждала. Затем на уровне второго этажа полыхнуло сиреневым — открылся и закрылся Туннель, отправляя осужденного на выбранную наугад из списка планету, и тогда Несса сняла обручальное кольцо и надела его на безымянный палец левой руки, символизируя свое вдовство. Потом приехал отец и забрал ее домой — дома он вколол ей успокоительное и потом даже просил заплакать, выкричать, вырвать из сердца боль потери. Однако Несса не проронила ни слезинки — только внутри у нее что-то хрустнуло и сломалось, сделав ее совершенно другой.
Она не ожидала, что сможет заплакать еще когда-нибудь. Однако теперь, оставив Андрея размышлять о разговоре с императором и бродя в одиночестве по роскошной дворцовой оранжерее, полутемной в это время суток, Несса ощущала, как в ней назревает тяжелое и давно забытое ощущение. Отчего именно сейчас, как-то отстраненно думала Несса и нашла ответ: запах цветущей киоли, бледно-голубого хрупкого цветка. Олег использовал одеколон с таким же ароматом, чуть горьковатым, дразнящим, почти раздражающим. Раньше Несса ненавидела этот запах и даже ругалась с мужем по этому поводу, но сейчас тревожные нотки казались ей не будоражащими нервы, а родными, пришедшими из далекой глубины времени и чувства — так могла бы пахнуть боль и память. И, захлебываясь в накатившей беде, отчаянии, обреченности, она не сразу поняла, что плачет и не сразу осознала, что кто-то деликатно поддерживает ее под локоть.
Рука с аметистовым перстнем на пальце протянула ей платок.
— Благодарю вас, — ответила Несса, промакивая слезы на щеках тончайшей тканью. Я плачу, думала она. Я просто плачу. Наконец-то.
— Поговорите со мной по-русски, — с некоторой долей смущения попросил голос императора, — а то я уже стал забывать язык.
Слезы потекли еще сильнее. Запах киоли стал почти невыносимым. Несса наверно не удержалась бы на ногах, если бы Шани не взял ее за руку крепче.
— Что с вами? Несса… Что случилось?
— Простите меня, — прошептала Несса. Ну как же неловко: рыдает на глазах у другого человека и никак не может взять себя в руки — слезы текут и текут, и платок уже весь мокрый. — Простите, мне очень неудобно.
— Давайте сядем, — предложил император и осторожно повел ее к скамье, — и вы мне все расскажете.
— Не стоит, — устало прошептала Несса, сев на краешек скамьи и уронив лицо на ладони. — В самом деле, Александр Максимович, не стоит.
Шани усмехнулся.
— Меня так никогда не называли, — проронил он задумчиво. — Даже отвык от своего настоящего имени. Несса, Несса, — он обнял ее за плечи каким-то очень естественным дружеским жестом; такие давным-давно вышли из употребления на Земле, и Несса сперва вздрогнула от неожиданности. — Не стесняйтесь, рассказывайте. Я очень хорошо умею слушать.
…- Вы читали Замятина?
Шани вынул трубку из чехла и задумчиво принялся протирать мундштук.
— Не помню. Это двадцатый век?
Несса кивнула.
— Тогда только слышал что-то урывками. Двадцатый век проходят в шестом классе, а меня сослали сюда из пятого. И в чем же виноват Замятин?
Наступила тьма, и где-то вдали мелодичные часы пробили полночь, а чуть поодаль, среди цветов и деревьев оранжереи садовники зажгли крохотные разноцветные фонарики подсветки. Метрах в десяти периодически подрагивала человеческая тень: Артуро неслышно наблюдал за своим господином и его гостьей. Несса уже успела относительно прийти в себя и теперь говорила почти спокойно.
— Он написал книгу про тоталитарный мир. Люди там ходят по струнке и вместо имен у них номера. Страшная книга. Очень страшная. И абсолютно точно описывает Гармонию. Она сохранилась в бумажном варианте в нескольких библиотеках, но вы знаете, бумажные книги у нас уже никто не читает. А Олег писал диссертацию и решил прочитать Замятина…