Эд Малкастер прикрыл за женой дверь. В ванной полилась вода, и дядя с племянником переглянулись. - Послушай, Джозеф, доктор Хайвер сказал, что Надин нельзя ничем волновать, так что попробуй не прекословить ей, не спорь. - Боюсь, это плохо у меня получится, - признался Джозеф, - я никак не могу привыкнуть, что тетя стала такой.
Джозеф, казалось, не мог подобрать слово, сказать так, чтобы не обидеть Большого Эда. Но Эд понял своего племянника и сокрушенно покачал головой. - Вот видишь, что получилось. И во всем виноват я. - Не нужно, Эд, - Джозеф словно был старше своего дяди, обнял его за плечи, - не думай так, теперь все равно уже ничего не исправишь. - Да, - кивнул головой Эд, - теперь остается только ждать и надеяться. Надеяться, что Надин снова станет прежней. Теперь, если с ней будет все хорошо, я поклялся, слышишь, Джозеф, я поклялся, что больше не буду встречаться с Нормой. Ведь ты знал о нас? - Конечно, - сказал Джозеф, - про вас говорят во всем Твин Пиксе. Нужно было быть поосторожнее. - Нет, Джозеф, нам вообще не нужно было с Нормой встречаться.
В ванной полилась вода, и сквозь шум слышалось радостное пение Надин. Она вновь пела про кроликов, про потухший вулкан, про дружбу.
Эд напряженно прислушивался. - Джозеф, я боюсь, что Надин навсегда останется такой как сейчас. - Ну, что уж сейчас об этом думать, - возразил Джозеф, - придется воспринимать жизнь, такой как она есть. - Конечно, - кивнул головой Эд.
В это время в ванной смолкла вода, и внезапно наступившую тишину вдруг прорезал крик Надин. Послышался звон разбиваемого стекла. В коридор выскочила Надин. Она сжимала в руках пустую рамку от зеркала. Лишь один осколок чудом удержался в углу. - Эд! Эд! - в испуге кричала Надин. - Что такое? - бросился к ней муж.
Джозеф, который уже догадался, в чем дело, тоже поспешил на помощь своей тете. Он попытался отобрать у Надин рамку от зеркала, но та вцепилась в нее и не отпускала. - Эд, чей портрет ты повесил в ванной? Эд с недоумением смотрел на жену. - Что это за уродину ты повесил в ванной? Чей это портрет? - настаивала Надин. - Норму я бы тебе еще простила, но эту…
Надин повернула к себе пустую рамку от зеркала и внезапно вновь увидела свое отражение в маленьком осколке зеркала. - Она еще и одноглазая! - зло выкрикнула женщина, отбрасывая раму. - Хорошо, Надин, - спохватился Эд, - я больше никогда не буду вешать ее портрет. - Думаешь, если меня забрали в больницу, то можешь выделывать все что хочешь? -кричала Надин, - нет, я тебе этого не позволю!
Эд пытался успокоить жену, и та вдруг как-то странно обмякла. Она опустила свою голову на грудь Эду и заплакала. - Эд, ты же никогда не оставишь меня, правда? Эд погладил жену по спине. - Конечно, Надин, дорогая, мы всегда будем вместе. - Да, вместе, - всхлипнула женщина, - мы теперь всегда вместе будем ходить в школу. - Конечно, дорогая, как же иначе, - Эд попытался знаками показать Джозефу, чтобы тот быстро спрятал все зеркала в доме.
Джозеф вначале не понял его, но потом догадался и бросился в спальню.
Эд Малкастер стоял, обнимая свою жену, посреди гостиной. Его сильные руки прижимали Надин, которая плакала навзрыд. Слезы блеснули и в глазах Большого Эда.
Из дверей спальни появился Джозеф. Он нес в руках снятую дверцу шкафа с большим зеркалом. Он старался ступать бесшумно, чтобы не привлечь внимание тети. - Ведь ты не оставишь меня? - вновь принялась причитать Надин. - Никогда в жизни, слышишь? - искренне сказал Эд.
И женщина вновь заплакала. Она уже не могла вымолвить ни слова. И странное дело: Эду от этих слез стало легче. Ведь когда Надин плакала, она казалась прежней, казалась вновь нормальной. - Хорошо, дорогая, - Эд отстранил от себя Надин и провел ее в спальню.
Женщина осмотрелась по сторонам. - Как хорошо, Эд, - сквозь слезы проговорила она, - что тут нет ни чьих портретов, - ее взгляд остановился на пустой дверце шкафа. - А это что такое? - спросила женщина. - Это… - замялся Эд, - знаешь, просто пока тебя не было, я поскользнулся и упал на дверцу шкафа, а она сломалась. - А-а, - успокоенно проговорила Надин, - другой раз, Эд, будь осторожней. Это чья кровать? - указала она на большую, застланную большим стеганым покрывалом кровать. - Это твоя, - Эд усадил Надин.
Та послушно принялась раздеваться. Оставшись в одном белье, Надин откинула покрывало и улеглась на подушку. - Послушай, Эд, - прошептала женщина, прикрыв глаза. - Что? Я здесь. - А где мама и папа? Если они придут и застанут нас вместе, нам несдобровать. - Хорошо, хорошо, дорогая, я пойду, посмотрю, где они. Наверное, еще на работе. - Если у нас есть еще время, возвращайся ко мне, - Надин потянулась и удобней устроилась на подушке.
Эд, плотно не закрывая дверь, вышел в гостиную. Возле телевизора сидел вконец расстроенный Джозеф. - Ну, как она? - спросил племянник. - По-моему, ничего, - сказал Эд. Мне кажется, я никогда не смогу простить себе того, что случилось.
В это время зазвонил телефон. Племянник и дядя переглянулись. Первым подошел Эд. - Слушаю, - бросил он в трубку. - Эд, это ты? - на другом конце провода зазвучал растерянный голос Нормы. - Да, - сухо ответил Малкастер. - Мне только что звонил доктор Хайвер, - немного дрожащим голосом, в котором чувствовались слезы, проговорила Норма. - Да, я понимаю, - сказал Эд. - Он говорил, чтобы мы с тобой были поосторожнее…- Да. - Где сейчас Надин? - По-моему, спит. Послушай, Норма, я должен тебе сказать одну вещь. Пойми, я не волен сейчас распоряжаться собой. - Можешь ничего не говорить, Эд, я тебя прекрасно понимаю. Мне самой очень тяжело.
Эд ответил немного раздраженно: - По-моему, сейчас не время думать, кому из нас тяжелее, тебе или мне. Тяжелее всех Надин. - Я согласна, - заспешила с ответом Норма. - Но неужели, Эд, у нас все так и кончится? - Не знаю, - растерянно протянул Эд. - Может быть, все и кончится. Во всяком случае, я еще не решил окончательно.
Джозеф смотрел на скупые слезы в глазах своего дяди. Ему было и жаль его, и в то же время он страшно жалел Надин. Он не знал, что может тут посоветовать. Ведь он и сам запутался в своих отношениях с Донной, с Мэдлин, не знал, кому отдать предпочтение, к кому пойти. - Эд, я тебя прошу, - настойчиво сказала Норма, - ты должен ко мне приехать. - Нет, я не могу. - Эд, ты обязательно должен ко мне приехать! Мы просто обязаны увидеться. - Нет. - А если я тебе пообещаю, что это будет в последний раз? - Этого я не могу пообещать даже самому себе. Я боюсь, что не сдержусь, что лишь только увижу тебя, вся моя решимость пройдет. - Эд, не надо. Мы должны увидеться. - Ну, хорошо, Норма, но пусть это будет в последний раз.
Джозеф осуждающе посмотрел на Эда. Тот зло бросил трубку. - Джозеф, я тебе обещаю, это будет в последний раз. Надин сейчас спит и может быть, мне больше никогда не представится случая поговорить с Нормой. В конце концов, это наши дела. - Но ты обещал, - напомнил ему Джозеф. - Ладно, - махнул рукой Эд.
Он, не прощаясь, вышел на улицу, сел в свой автомобиль и резко тронул с места.
Джозеф так и остался стоять в открытой двери, глядя вслед удаляющейся машине.
В спальне что-то во сне шептала Надин. Джозеф осторожно подошел и заглянул в спальню.
Надин спала почти как ребенок, подложив под голову кулак. Она шевелила губами, но что именно говорила, Джозеф не мог расслышать. - Дай бог, чтобы с тобой было все хорошо, - тихо проговорил Джозеф и прикрыл дверь.
Надин вздрогнула от щелчка дверной задвижки. Она перевернулась на другой бок и вновь погрузилась в сон.
Ей снилось, что она стала взрослой женщиной, и Надин было неприятно ощущать себя в этом новом качестве. Ей снилось, что они с Эдом поженились, что Эд купил заправочную станцию и их дом стоит невдалеке от шоссе. Надин снилось, как она вместе с Эдом выбирает карнизы в универмаге Хорна, и то, как Эд приколачивает их на окна. Надин снилось, как она раздвигает эти карнизы и ее страшно нервирует этот назойливый звук: вжик, вжик, вжик.
Эд Малкастер так быстро гнал машину, что чуть было не проскочил Норму, которая в накинутом на плечи пальто ждала его перед самым поворотом к ее кафе.
Эд резко затормозил, машину занесло и Малкастер чуть справился с управлением. Норма подбежала к автомобилю, как будто боялась, что Эд передумает и рванет с места, не дождавшись ее. Она прыгнула на сиденье, захлопнула за собой дверцу и принялась дуть на свои озябшие пальцы.
Некоторое время Эд и Норма молчали. Женщина сосредоточенно рассматривала свои пальцы с аккуратно подпиленными и накрашенными ярко-вишневым лаком ногтями.
Первым прервал молчание Эд: - Кажется, ты хотела со мной поговорить…- Да, хотела, но когда увидела тебя, поняла, что все мои слова будут бессмысленны. - Конечно, - согласился Эд. - Ведь ты понимаешь, что все решили за нас. Мы теперь не можем выбирать. - За что? За что все это свалилось на нас? - горестно воскликнула Норма и осторожно положила свою ладонь на плечо Эда.
Она словно боялась, что мужчина сбросит ее руку.