Вы должны появиться завтра на работе только с чеком, выписанным на ваше имя, как доверенному лицу. Как только завтра утром откроются банки в Сан-Франциско, немедленно положите деньги на счет и возьмите чек, затем как ни в чем не бывало отправляйтесь к себе в контору. Я встречу вас там. Давайте договоримся о времени. Например, десять тридцать. Не появляйтесь раньше и постарайтесь не задерживаться. Зазвонил телефон.
- Наверное, это меня, - решил адвокат. Он снял трубку и осторожно сказал: - Алло!
На другом конце провода послышался веселый голос Пола Дрейка:
- Привет, Перри. Раздобыл большую часть информации, которая тебе требовалась. Оказалось не так сложно.
- Итак?
- Интересующий тебя "кадиллак" зарегистрирован на Мори Кассела, проживающего в многоквартирном доме "Таллмейер", квартира 906. О привычках Кассела мне пока разузнать не удалось, однако он живет в этом доме немногим более года.
- Черт побери! - пробормотал Мейсон.
- Что-то не так?
- Он представился мне своим настоящим именем. Я принял его за сутенера, промышляющего шантажом. Опытного, процветающего, хитрого.
- Так кто же он?
- Это необходимо выяснить, - ответил Мейсон.
- Посадить кого-нибудь ему на "хвост"?
- Нет. Он или такой идиот, что сложно представить, или слишком умен, чтобы попасть в ловушку. Необходимо в этом разобраться.
- Ладно, дашь мне знать, если что-нибудь еще потребуется, - сказал Дрейк.
- Хорошо. - Мейсон повесил трубку.
Диана, с беспокойством наблюдавшая за Мейсоном, спросила:
- Что-нибудь случилось?
Мейсон нахмурился и несколько секунд не отвечал, размышляя.
- Не знаю, - наконец медленно произнес он.- Похоже, я ошибочно оценил ситуацию.
- В каком смысле?
- Благодаря оперативным действиям Детективного агентства Дрейка нам удалось выяснить, кто этот шантажист. Его зовут Мори Кассел, ездит на "кадиллаке", живет в многоквартирном доме "Таллмейер" в квартире 906. Когда Кассел приходил в гостиницу, он представился своим настоящим именем, припарковал "кадиллак" перед входом, вручил хорошие чаевые швейцару, чтобы машину никуда не перегнали и она оставалась там, где могут парковаться только прибывающие в гостиницу с багажом.
- А что здесь не так? - не поняла Диана. - Многие, ненадолго забегающие в гостиницу, дают швейцару чаевые, чтобы он присматривал за их машинами. Так швейцары зарабатывают себе на жизнь...
Мейсон покачал головой:
- Не в этом дело, Диана. Это несколько иной человек, чем я предполагал.
- С чего вы взяли?
- Признаю, что руководствовался своей интуицией. Я решил, что это сутенер.
- Но почему?
- По его внешнему виду, манерам - по всему.
- Мистер Мейсон, вы хотите сказать, что вам достаточно увидеть человека, немного с ним поговорить -и вы поймете, что он сутенер?
- Нет, - ответил Мейсон. - Так далеко я не стал бы заходить, Диана. И не забывайте, что, называя человека сутенером, я не имею в виду, что он фактически поставляет клиентов в публичный дом или занимается сводничеством. Я просто имею в виду человека определенного типа, который готов зарабатывать себе на жизнь, представляя женщину в разработанной схеме шантажа.
- Но чем подобный человек отличается от других? Он как-то особенно одевается? Я не понимаю.
- Нет никакого конкретного признака, - попытался объяснить Мейсон. Это некий комплекс. Возьмите любого, кто живет на средства, прямо или косвенно получаемые через женщин. Он сам понимает, что с ним что-то не так, и пытается это скрыть, всячески приукрашивая фасад, чтобы спрятать прогнившую середину. Поэтому он стремится к безукоризненной внешности. У него всегда блестят ботинки, брюки идеально отутюжены, он носит дорогие рубашки и галстуки, делает маникюр, аккуратно подстрижен, волосы зачесаны назад, чтобы любоваться своим изображением в зеркале. Далее - голос. Здесь своя специфика.