- Вы хотели бы, чтобы я записала весь разговор с Брунольдом?
- Нет, пока подождем. Посмотрим сначала, кого нам придется представлять, прежде чем предпримем какие-то шаги, - ответил он и ушел в свой кабинет.
Он сел в кресло и стал просматривать газеты. Вскоре зазвонил телефон.
- Я дозвонилась Гарри Маклейну. Он держался очень независимо, но все же дал телефон сестры. Я говорила с ней, и она сказала, что скоро придет к вам и приведет брата, если ей это удастся. А еще она сказала, что ей самой очень нужно видеть вас.
- Она сказала, что ей нужно?
- Нет, не сказала… Я послала одного парня за вашей машиной. Звонил Пол Дрейк и интересовался, когда вы сможете его принять.
- Скажи Полу, чтобы шел ко мне. Как только придет Берта Маклейн, поставь меня в известность. Если полиция не нашла Фенвик, возможно, что и она позвонит, скорее всего используя вымышленное имя. Так что если будет звонить какая-либо таинственная незнакомка, постарайся завлечь ее сюда. Будь тактичной, но настойчивой. Полу скажи, чтобы шел прямо ко мне в кабинет. Когда я вызову тебя, захвати блокнот.
Он повесил трубку и снова углубился в газету, но не прочитал и полстолбца, как в дверь постучали. Он открыл ее и увидел Пола с его неизменно насмешливым выражением лица.
Мейсон хитро посмотрел на него.
- Ты выглядишь, как будто спал спокойно всю ночь.
- Это тебе кажется. Я спал не больше двадцати минут.
- Где ты был? - спросил Мейсон, вызывая звонком Деллу.
- Утром я вздремнул в парикмахерской. Я предпочел бы, чтобы ты мыслил столь бурно в рабочие часы. Странно, почему тебе нравится, когда твои сотрудники работают по ночам?
- Я же не виноват, что убийцы нападают на свои жертвы в нерабочее время. Ну как, нашел что-нибудь?
- Кое-что есть. Я поставил на ноги двадцать оперативных работников. Надеюсь, что у тебя клиент с толстым кошельком.
- Будем надеяться. Ну так что у тебя?
- Одна интересная сказка.
- Садись и рассказывай.
Пол Дрейк уселся в кресло, упершись спиной в один подлокотник, а ноги перекинув через другой. Вошла Делла Стрит, улыбнулась детективу и села.
- Я вернусь к добрым временам романтических измен и предательств, которыми так славилась викторианская эпоха.
- Что-что?
Дрейк достал сигарету, закурил ее и с удовольствием затянулся.
- Я нарисую вам картину прекрасной провинциальной общины, процветающей, счастливой и полной предрассудков. Ударение на слове "предрассудки".
- Почему? - спросил Мейсон.
- Потому что такой уж была эта община. Каждый знает, что делает другой. Если девушка надела новое платье, дюжина языков начинает судить о том, где она его взяла.
- А если меховое пальто? - спросил юрист.
Пол Дрейк протянул к нему руки в шутливом испуге.
- О Боже! Зачем так чернить девушку?!
- Продолжай! - усмехнулся Мейсон.
- Жила-была девушка по имени Сильвия Беркли, довольно хорошенькая, доверчивая, простая, стройная, ясноглазая.
- К чему все эти подробности? - спросил Мейсон.
- К тому, - серьезно сказал Дрейк, - что я заинтересовался ребенком и даже добыл фотографию.
Он достал из кармана конверт, вынул из него фотографию и протянул Мейсону.
- Если ты считаешь, что это не искусство - достать карточку в четыре часа утра, тогда тебе нужен другой человек!
- Где ты взял ее?
- В местных бумагах.
- Что же произошло с этой девушкой? Какая-то шумная история?
- Да, она исчезла.
- Похищена или что-то еще?
- Никто не знает. Просто исчезла.
Адвокат испытующе поглядел на детектива и заметил:
- Стало быть, твоя сказка связана с этим исчезновением?
- Да.
- Рассказывай дальше.
- Я рассказываю так романтично и поэтично только потому, что всю ночь был на ногах.
- Я уже слышал об этом. Больше не напоминай. Рассказывай дальше свою сказку.
- Так вот, был там еще один путешествующий мужчина. Он торговал галантереей, и звали его Пит Брунольд.
- И был у него один глаз? - спросил Мейсон.
- Нет-нет, в то время у него было два глаза. Искусственный он приобрел позднее. Из-за этого я несколько снисходительно к нему отношусь.
- С чего ты начал?
- Я начал с родителей Сильвии Беркли. У них насчет дочери были свои планы. Они, понимаешь, из тех людей, кто держатся так прямо, что даже чуть отклоняются назад. Коммивояжеры вообще в таких местностях не в почете, их считают мошенниками. Когда Брунольд принялся ухаживать за девушкой, родители, естественно, полезли на стену. В городишке был маленький кинотеатр. Ты знаешь, что в те времена даже радио не было. Кинокартины показывали только о галопирующих ковбоях. Городишко был недостаточно велик для старых мелодрам…
- Брось ты про городишко, - нетерпеливо сказал Мейсон. - Брунольд на ней женился?
- Не могу бросить, без этого сказки не получится. Нет, не женился, и я, брат мой, намерен придерживаться сказки.
Мейсон вздохнул и с трагикомическим выражением посмотрел на Деллу:
- Хорошо, продолжай свою лекцию.
- Ты же знаешь, как ведут себя чувствительные девушки. В городе считали, что она прямиком шествует в ад. Семья требовала, чтобы она дала Брунольду от ворот поворот. Девушка защищала Брунольда. Я полагаю, что тогда ей пришла мысль жить своей собственной жизнью. Знаешь, Перри, это было такое время, когда девушки начали ломать привычный уклад жизни.
Перри Мейсон зевнул.
- О черт, - сказал детектив, - ты своим зевком лишил меня романтики моей молодости как раз тогда, когда я почувствовал, что она не совсем исчезла.
- Это не романтика молодости, а старческие сантименты. Ради Бога, ну подумай сам, у меня на руках дело об убийстве, мне нужны факты. Дай мне их, а после суда я буду слушать твои романтические истории.
- Вот черт, - повернулся Пол к Делле. - Когда шеф рассказывает какую-нибудь историю, он чувствует точь-в-точь то же самое, что и я. Он похож на свадебный пирог - снаружи твердая корка, а внутри все мягко и нежно.
- Зато твой рассказ пока что недопеченный, - заметил Мейсон.
- Давай, Пол, переходи к делу.
- Хорошо, перейду к главному. Однажды Сильвия написала Брунольду письмо, где сообщила, что не может больше откладывать свадьбу.
По лицу Мейсона скользнула улыбка.
- Это точно? - спросил он.
- Точно, - ответил Пол.
- И что же Брунольд?
- Брунольд получил письмо.
- И удрал? - холодно спросил Мейсон.
- Нет. Городок был маленький, и он не посмел послать в ответ телеграмму, боясь информировать телеграфиста. Он сел на поезд и поехал к Сильвии. И вот здесь вмешалась судьба. Это были печальные дни для железных дорог…
- И поезд потерпел крушение, - перебил его Мейсон, - а Брунольд пострадал при этом.
- Удар по голове, выбитый глаз и потеря памяти. Доктора положили его в больницу и приставили к нему сиделку. Я был в этой больнице, и мне посчастливилось встретить эту женщину. Она вспомнила этот случай, потому что, когда к Брунольду вернулась память, она подозревала, что у него было что-то на уме. Он послал Сильвии письмо и получил сообщение, что она исчезла. Брунольд прямо обезумел. Снова повторилась потеря памяти. Сиделка в разговоре со мной все время ссылалась на профессиональную тайну и твердила, что ничего не знает, но я думаю, что она лгала.
- Ну а Сильвия? - спросил Мейсон на этот раз без поддразнивания.
- Сильвия, - сказал детектив, - была по горло сыта рассказами о заезжих мошенниках и о женщинах, которые должны платить, платить и платить. То было время литературы, жиревшей на историях о заблудших дочерях. Родители Сильвии были большими специалистами в приготовлении такого рода лекарств. Не получив ответа от Брунольда, девушка решила, что причина молчания понятна. Она собрала все свои маленькие сбережения и была такова. Никто не знал, как она покинула город. На другой ветке железной дороги была небольшая узловая станция милях в трех от городка. Девушка, видимо, дошла туда пешком и села в поезд, который перевозил молоко. Она уехала в большой город.
- Откуда тебе это известно?
- Ты же знаешь, Перри, что я всегда делаю работу первоклассно. Я установил дату ее замужества и в связи с усыновлением узнал время рождения мальчика.
- Она вышла замуж за Бассета?
- Совершенно верно. Она поселилась в другом городе под именем Сильвии Лоринг. Работала стенографисткой, пока могла. После рождения ребенка вернулась в контору. Место для нее сохранили. Мальчик рос, ему нужно было получать образование. В это время она знакомится с Хартли Бассетом, который был клиентом фирмы, где она работала. Его намерения были честными. Его она не любила; я думаю, что она вообще никогда никого не любила, кроме Брунольда. А когда, как она считала, он ее бросил, Сильвия стала сторониться мужчин.
- И она позволила Бассету усыновить ребенка?
- Не только позволила. Она вообще отказалась выйти за него замуж, пока он не усыновит ребенка. Мальчик получил имя Бассета и, очевидно, ненавидел своего отчима за то, что тот плохо обращался с Сильвией.
- Эти сведения точные?
- Это я узнал от слуг. Ты сам знаешь цену их болтовни, но порой она соответствует истине. Бассет был старым холостяком и оказался очень тяжелым человеком. Его представления о женитьбе сводились к тому, что жена должна быть украшением в общественной жизни и служанкой - в личной.
- И усыновленный Дик Бассет наследует долю в собственности Хартли Бассета?
Дрейк кивнул.