Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
– Паспорт давай, – зло прошипел редактор подающему надежды поэту.
Зайцев подчинился безропотно. Паспорт действительно принадлежал Круглову, так же как и водительское удостоверение. Можно было, конечно, возликовать душой по поводу собственной проницательности, но мне почему-то не ликовалось. Да и Зайцева мне, в сущности, было жаль. Жалость, правда, была с оттенком брезгливости, но тем не менее.
– Я его не убивал, слышите?! – Боря наконец пришел в себя. – Не убивал! И даже в мыслях ничего подобного не держал. Я проскочил поворот, и мы здесь застряли. Круглов очухался немного и пошел искать рычаг, ну трубу какую-нибудь, чтобы освободить колесо. И тут я газанул и выскочил. Я его не задел, понимаете, даже не коснулся! А он шарахнулся в сторону и сорвался в котлован. Он ведь здорово был пьян. Когда я спустился вниз, он уже не дышал. Разбил голову о бетонные плиты.
– И тогда ты решил ограбить покойника, – устало сказал я, – положить в свой карман пятнадцать тысяч долларов, выигранных им в карты.
– Я бы вернул деньги родственникам, клянусь, – Зайцев дернул щекой и сглотнул подступивший к горлу комок. – Издал бы все свои книги, продал и вернул. Понимаете? Такой случай. Ну не я же его убил! А покойнику все равно.
Мне показалось, что Зайцев не врет, но это, конечно, теперь только слова.
– А фотопленку ты зачем уничтожил?
– Ах, это… – не сразу врубился Зайцев. – Понимаешь, только Катька знала, что это я отвозил ее в аэропорт и вообще был в тот вечер с Кругловым. И она знала, что у Круглова была с собой большая сумма денег. В общем, по фотографиям ее легко могли найти. Совсем не делать снимков с ней и Кругловым я не мог, это показалось бы подозрительным. Вот я и использовал только те кадры, где практически не видно ее лица.
– Перестраховался, «похититель», – криво усмехнулся Краюхин. – И вообще, Боря, тебе бы детективные романы писать. Ладно. Поехали, Игорь.
– Куда? – не понял Зайцев.
– В милицию, – пояснил я. – Явишься с повинной. Расскажешь все, как было. Надо полагать, суд войдет в твое положение. Он у нас самый гуманный в мире и очень симпатизирует поэтам.