Всего за 22.2 руб. Купить полную версию
[7] Эта хартия Болеслава представляла собой взаимовыгодное соглашение. Она обеспечивала евреям неприкосновенность личности и имущества, гарантировала защиту их публичных и частных религиозных отправлений и передавала судебные тяжбы между христианами и евреями под юрисдикцию самого короля или его представителя и наместника – воеводы (палатина)[8] .
Несомненно, евреи сознавали важность этих пожалований. Любые привилегии, данные им каким-либо королем, должны были подтверждаться его преемниками, чтобы оставаться в силе и дальше. При этом не существовало никаких гарантий, что новый правитель подтвердит прежние льготы или не отменит те, что сам же и дал. (Такой случай произошел в 1454 г., когда король Казимир IV поддался давлению церковников и на краткое время аннулировал пожалования, дарованные им евреям за год до этого). Как было свойственно подобной практике в средневековье, все эти льготы не имели единообразного универсального применения: часто они даровались лишь определенной области или отдельной общине, так что в сумме имели вид некоего правового лоскутного одеяла. И если казалось маловероятным, чтобы король когда-нибудь допустил крах всей общегосударственной системы отношений с евреями, то неподтверждение конкретного пожалования, особенно касающегося торговых концессий, все же могло иметь для них сокрушительные последствия. Поэтому каждая община тщательно берегла документы об общих и частных пожалованиях и неукоснительно обращалась с просьбой об их подтверждении при каждой новой коронации[9] . Евреям было жизненно необходимо не только добиваться гарантии привилегий, но и сохранять оригиналы документов о ранее полученных льготах, чтобы предъявлять их в доказательство своих прав. В случае повреждения общинных архивов неизменно следовала просьба данной общины к королю об издании нового патента[10] .
Дарование статутов о привилегиях польским евреям сопутствовало и помогало складыванию автономной еврейской общины – института, которому предстояло сыграть важную роль в жизни евреев на польских землях и до, и после разделов. В жизни польского еврейства тесно переплетались светское и религиозное начала, так что оно нуждалось в обособленных общинах и создавало их всюду, где только позволяли власти страны. Евреям были нужны отдельные кладбища, ритуальные бассейны, особый надзор за приготовлением пищевых продуктов, организованное богослужение, обучение детей, и, наконец, им было присуще понятное человеческое желание жить среди людей своей культуры. Все эти потребности обеспечивались общинами. Помимо этого, выполнение финансовых обязательств, возложенных на польское еврейство, лучше всего осуществлялось именно посредством таких организаций. Общая оценка, данная С.Бароном развитию еврейских общин, вполне применима к Польше:
«Несомненно, эволюцию еврейской общины во многом можно объяснить такими факторами, как корыстная заинтересованность государства в эффективной фискальной и религиозной организации его еврейских подданных; влияние политического и экономического соперничества между организованным сообществом евреев и подобными же группами их соседей, в первую очередь, бюргерством; уровень развития органов самоуправления в том или ином обществе; стремление подражать организационным и законодательным образцам, выработанным другими народами; и вообще те тонкие и часто неуловимые социальные и культурные взаимовлияния, которые связывали евреев с их окружением» [11] .
И польские евреи, со своей стороны, выработали особые общинные структуры, отвечающие как нуждам самой общины, так и специфике внешнего давления со стороны государства.