Всего за 22.2 руб. Купить полную версию
Устанавливая норму выплаты долга, ликвидационная комиссия приняла от Виленской общины заявление под присягой о том, что ее годовой доход от налогов и различных сборов составлял 34 тысячи гульденов, в то время как одни лишь проценты по долгам достигали 36224 гульденов. В конечном итоге попытка польских властей облегчить евреям выплату долгов потерпела неудачу, особенно в связи с тем, что они отменили принятый было в 1766 г. запрет делать новые долги. В сущности, единственным конкретным достижением комиссии оказалось дальнейшее увеличение финансового бремени, лежащего на евреях – оно выросло на 20 тысяч гульденов, которые пошли на ее собственные расходы[55] .
Выше уже упоминалось об оживлении и укреплении экономических связей между евреями и польскими помещиками. Евреев с их оборотистостью, способностями к предпринимательству, международными финансовыми связями охотно принимали в больших поместьях. Они селились там по двум главным причинам: их вынуждали к тому обстоятельства: например, когда их изгоняли из городов, или привлекали экономические возможности. Особенно благоприятны были эти возможности в период польской колонизации украинских земель в XVI-XVII вв.[56] В то же самое время помещики стремились максимально увеличить свои доходы в рамках традиционной системы хозяйства, наложив на крестьянство еще более тяжкое бремя – «второе крепостное право»[57] . Евреи были умелыми и энергичными посредниками и управляющими в имениях знати, требовательными арендаторами. Они брали в аренду многочисленные экономические привилегии и монополии, которые принадлежали помещикам. Так, евреи часто брали под контроль торговлю разными продуктами, например, солью и рыбой, держали мельницы. По существующим оценкам, накануне первого раздела Польши, свыше трети польских евреев были так или иначе связаны с арендаторской деятельностью[58] .
Важнейшим видом аренды являлось право на производство и продажу спиртных напитков, изготовляемых из зерна. Эта привилегия – «пропинация» – была дарована польскому дворянству в 1496 г. Винокурение давало землевладельцам разнообразные преимущества. Это был удобный способ применить в дело излишки зерна, не заботясь о доставке их на рынок. Отходы винокурения шли на корм скоту. Но, как показал Х.Левин, в последующие столетия эта привилегия все чаще использовалась для получения максимальной выгоды от крепостного крестьянства[59] . Развитие производства спиртного в поместьях давало евреям возможность развернуться, и постепенно они монополизировали поставку спиртного для крестьянства. Путешественники из Европы, а потом и русские критики еврейства утверждали, что едва ли не каждый еврейский дом служил также и питейным заведением. Тем самым подкреплялось стереотипное представление о том, что евреи «спаивают крестьянство», а корчма служит местом, где «обирают» деревенских жителей. Стоит ли удивляться, что постановления центральных еврейских организационных структур, Ваадов, часто предостерегали евреев от опасностей, связанных с занятиями арендаторством вообще, и «пропинацией» в особенности[60] .
Разрушительное воздействие арендаторства на отношения крестьян с евреями усиливалось из-за аренды объектов неэкономического характера. Так, польские дворяне-католики со спокойной совестью передавали евреям право взимать сборы за отправление в церквах православных религиозных обрядов – за крестины, свадьбы, похороны. Одним из традиционных образов устного народного творчества стала ненавистная фигура еврея-арендатора, сжимающего в руке ключи от церкви[61] . Но примечательно то, что от всей этой деятельности евреи получали не слишком большую выгоду – лишь скудное жалованье за службу в качестве агентов у знатных землевладельцев. По мере усиления польского дворянства росла и его власть над «собственными» евреями.