Цадоким и байтосим были двумя сектами в эпоху Второго Храма, отрицавшими Устную Тору и
объяснявшими смысл Письменной Торы согласно буквальному смыслу слов ее текста.
В частности, они выступали против мнения мудрецов по вопросу обисчислении
омера. Дело в том, что Тора говорит (Ваикра 23:15): "И отсчитайте себе
от дня, следующего за днем покоя...". Согласно Устной Торе, под "днем
покоя" (буквально - "шабат") Тора подразумевает здесь первый
день праздника Песах, следовательно, сразу после его окончания, ночью, должна
происходить жатва омера. Однако цадоким и байтосим утверждали, что слово
"шабат" следует понимать буквально, в значении "суббота", и
потому требовали, чтобы жатва омера происходила в ночь после ближайшей субботы,
следующей за первым днем Песаха, Поскольку Тора предписывает, чтобы праздник
Шавуот был 50-м днем после приношения омера, согласно цадоким и байтосим, он
должен был всегда приходиться на воскресенье. По этой причине они были крайне
заинтересованы в том, чтобы новомесячье нисана совпадало с субботой, -
следовательно, чтобы первый день Песаха тоже оказался субботой и стало
возможным исполнить предписание Торы о приношении омера согласно их пониманию -
"назавтра после субботы" - в буквальном смысле, а праздник Шавуот -
пришелся на воскресенье.
Так рассказывает барайта, которую цитирует Гемара: "Как байтосим попытались
вредить? Однажды хотели байтосим ввести мудрецов в заблуждение (как поясняет
Раши, тогда случилось, что в 30-й день адара новый месяц не показался на небе в
ожидаемое время, и байтосим, страстно желавшие, чтобы первый день Песаха
оказался субботой, решили, что пришло время действовать). Они наняли двух
человек, заплатив каждому 400зузов - одного нашего (то есть, приверженца
мудрецов, не зная об этом), а другого - своего (то есть, сектанта). Их
свидетель сообщил свое свидетельство бейт-дину и вышел, а нашего - спросили:
"Расскажи, как ты увидел луну?" Ответил он мудрецам: "Поднимался
я на Маале-Адумим и увидел, что месяц лежит между двух скал. Голова его - как у
теленка, уши - как у козленка, рога - как у газели, а хвост спрятал он между
ног. Только взглянул я на него - отпрянул и свалился назад. А если вы не верите
мне - вот, четыреста зузов завязаны в моем плаще!". Спросили его:
"Кто принудил тебя к этому?" Ответил он: "Услышал я, что
байтосим хотят обмануть мудрецов, и решил: пойду лучше я и извещу их об этом -
вдруг придут недостойные люди и введут мудрецов в заблуждение!". Сказали
ему: "Четыреста зузов тебе отдаются в подарок, а того, кто нанял тебя -
растянут на столбе" (то есть, как объясняет Раши, привяжут к столбу для
бичевания). ВОТ ТОГДА И ПОСТАНОВИЛИ, ЧТО СВИДЕТЕЛЬСТВО О НОВОМ МЕСЯЦЕ БУДУТ
ПРИНИМАТЬ ЛИШЬ ОТ ЗНАКОМЫХ".
Мишна вторая
СНАЧАЛА ЗАЖИГАЛИ СИГНАЛЬНЫЕ ОГНИ; С ТЕХ ПОР, КАК КУТИМ попытались ВРЕДИТЬ, ПОСТАНОВИЛИ,
ЧТО БУДУТ ХОДИТЬ ПОСЛАНЦЫ.
Объяснение мишны второй
СНАЧАЛА ЗАЖИГАЛИ СИГНАЛЬНЫЕ ОГНИ - на вершинах гор зажигали факелы (как будет более
подробно сказано в следующей мишне), чтобы известить об освящении нового
месяца.
Гемара приводит барайту: "Сигнальные огни зажигают только тогда, когда месяц
показался вовремя - когда его следует освятить. И когда же зажигают? Вечером
тридцатого".
То есть: сигнальные огни зажигали только в том случае, когда бейт-дин освящал
начало нового месяца в 30-й день предыдущего: тогда вечером зажигали огни,
чтобы всех известить о том, что предыдущий месяц был неполным (то есть он
состоял лишь из 29-ти дней), и что прошедший день был новомесячьем. А если этот
30-й день, который бейт-дин объявлял началом нового месяца, приходился на
пятницу, огни зажигали ночью после окончания субботы.