— Что понесет?
— Надеюзь, вы вовремя брюхадиде звоих делог? — радостно улыбаясь, заявил Папа. — Или эда — злишгом здарая? Не здрашно, я уверен, чдо в звое время она была брегразной броизводидельницей.
— Какая чушь! — басом рявкнула миссис Петлякат, выпрямляясь во весь рост и гневно сверкая глазами.
— Между брочим, — продолжал Ай-Душка-Шизик, — я дербедь не могу разговаривадь о делах за едой, и боэдому бредлагаю немедленно обзудидь зоодведздвующий злучаю бодарог. Зо звоей здороны, я годов забыдь маленьгое недоразумение з бывшим бозлом и, не зобродивляязь, бринядь любую зумму в размере од одного миллиона гредидог и выше.
— Миллион кредиток? — пробормотал Петлякат. — Подарок?
— Гонечно, езли вы не ходиде брозлыдь жмодом, можеде бодгинудь еще миллион.
— Миллион кредиток из фондов Корпуса? Но… С какой стати, Ваша Надменность?
— Э, нед, — Папа укоризненно помахал перед носом посла толстым, как сарделька, пальцем. — Не вмешивайдезь в наши внудренние дела!
— Что вы. Ваша Надменность! Я только хотел узнать… э-э-э… по какому случаю мы должны сделать вам подарок?
— Зегодня вдорниг.
— О!
Папа миролюбиво кивнул.
— Вам бовезло, чдо не зреда. В зреду бришлозь бы бладидь вдвойне. — Он взял бокал с подноса у стоявшего поблизости официанта, выплеснул коктейль на землю, откусил хрусталь от ободка и принялся задумчиво жевать.
— Блохой бугед, — пробормотал он.
— Мой лучший хрусталь! — миссис Петлякат схватилась за сердце. — А этот козел жрет его и не подавится!
— Гозел? — Папа подозрительно посмотрел на нее. — Гдо датой гозел?
— Нечто вроде гурмана, — быстро нашелся Петлякат, отирая платком вспотевший лоб. — Известен своим изысканным вкусом.
— А деберь о бензии, — сказал Папа. — Зущая безделица. Дызяча в день бозлужид догазадельздвом вызогой оценги моих зазлуг зо здороны Горбуза.
— Тысяча в день… чего? — Посол недоуменно оглянулся на дипломатов, стоявших все с той же почтительной улыбкой на устах.
— Гредидог, разумеедзя. И не забудьде о зубзидиях на хугзгую бромышленноздь, зкажем бо бядьдезяд дызяч в мезяц. Деньги можеде бладидь лично мне, чдобы избежадь бюроградичезгих броволочег.
— Хугскую промышленность? Но, насколько я понял, у хугов нет никакой промышленности.
— Именно поэдому нам необходимы зубзидии, — решительно заявил Папа.
Лицо посла вытянулось, но он тут же спохватился и заставил себя улыбнуться.
— Ваша Надменность, главная моя задача — наладить дружеские отношения между двумя нашими расами, помочь хугам попасть, так сказать, в гольфстрим галактической цивилизации.
— Гаг можно наладидь дружезгие одношения без денег? — спросил Папа тоном, не терпящим возражений.
Петлякат задумался.
— Мы, конечно, могли бы предоставить вам заем…
— Зделадь дарздвенную — гуда броще, — указал Папа.
— Само собой, нам придется увеличить штат, чтобы справиться с делами. — Посол потер руки, в глазах его появился лихорадочный блеск. — Для начала хватит двадцати пяти сотрудников.
Хуг в черной мантии, вышитой серебром, подошел к Папе, зашептал ему на ухо, указывая рукой в сторону дворца.
— Чдо? — вскричал Ай-Душка-Шизик громовым голосом и уставился на Петляката. — Нарушаеде мездные дабу? Бомогаеде нежеладельным элемендам? Ведеде береговоры з врагами Звядого Брездола?
— Ваша Надменность! — дрожащим голосом произнес Петлякат, даже не пытаясь перекричать разъяренного священнослужителя. — Я ничего не понимаю! Что такое вам сказали?
Все тем же громовым голосом Папа начал отдавать распоряжения по-хугски. Стражники бросились врассыпную и исчезли в кустах. Ай-Душка-Шизик пошел вдоль стола, собирая хрупкие фарфоровые тарелки в стопку и что-то бормоча себе под нос. Петлякат семенил следом.