Особняк был огромный, просто огромный. Весь из белого кирпича, вдоль фасада - терраса со множеством колонн. Рядом, ярдах в двухстах, стоял точно такой же дом, но поменьше. К едва видневшимся из-за деревьев гаражам, конюшням и прочим постройкам вели вымощенные дорожки. Перед главным домом стояли две тележки для гольфа.
Размеры поместья наводили на мысль о том, что где-то поблизости находится стенд с картой и пометкой "Вы находитесь здесь".
Молли подъехала к особняку и припарковалась возле "Ламборгини".
- Наш дом лучше, - сказала Лиззи, расстегивая ремень безопасности. - Он тоже из белого кирпича, только некрашеный. Я тебе покажу все, что есть снаружи, но пока мама с папой не вернутся, вовнутрь мне нельзя. Приходится торчать здесь.
- Ай-яй-яй, бедный ребенок. - Молли забросила на плечо ремень сумочки, вылезла из машины и внимательно посмотрела на дом. - Могу поспорить, здесь тебя держат на хлебе и воде. Ладно, пойдем поищем дядю Ника, пока он куда-нибудь не спрятался.
Не успели они пройти и половины лестницы, ведущей к массивной входной двери, из-за угла дома вылетел Тони.
- Приехали, приехали, приехали! - вопил он.
- До чего неугомонный ребенок, - с неожиданными для ее одиннадцати лет взрослыми нотками в голосе сказала Лиззи.
Молли покачала головой. Она отлично знала, каково это - притворяться гораздо старше, чем ты есть на самом деле.
- Еще один тюремщик бедной Лиззи.
- Точно тебе говорю. Он меня преследует, куда бы я ни пошла. Просто гадость.
- Он тебя обожает. Ты для него - cтаршая сестра. Это же здорово.
- Зря стараешься, Молли. - Лиззи выставила перед собой руки, чтобы Тони не врезался прямо в нее и не сшиб ее с ног. - Просто он ябеда. Ябедничает дяде Нику про все, что я делаю. Так ведь, ябеда?
- Не-а, - Тони расплылся в невинной улыбке восьмилетнего мальчугана, застуканного с бейсбольной битой возле разбитого окна. Владелец окна потрясает перед его носом мячом, а мальчик горячо клянется, что даже не знает, что такое бейсбол.
- Скажи Молли правду, малявка, - потребовала Лиззи.
Тони снова улыбнулся, на этот раз Молли.
- Он мне дает четвертак.
Молли закусила губу, чтобы не улыбнуться.
- О, здесь и собаки есть. Я раньше выгуливала собак на Манхэттене.
- Зачем? - спросил Тони. Подбежавшие псы (один большой, один маленький) принялись с сопеньем их обнюхивать, при этом маленький бешено лаял.
- Мне за это платили, - объяснила Молли. - Но меня хватило ровно на неделю. Представьте себе, каких размеров пакет с собачьими какашками приходится таскать, если выгуливаешь сразу шесть собак. Привет, ненаглядные, - она нагнулась, чтобы потрепать по голове большого пса.
Далеко нагибаться ей не пришлось - пес был сенбернаром. Весил он не больше полутонны, и это означало, что он еще не вышел из щенячьего возраста.
- Это Руфус. Он мой, - объявил Тони. - Мне его подарили на Рождество. А это Дуфус. Он Лиззин. Ей его тоже подарили на Рождество.
- Привет, Дуфус, - поздоровалась Молли с черным карликовым пуделем. Тот грациозно вспрыгнул на широкую спину Руфуса. - Вы вдвоем - просто пара клоунов.
- Дуфус хотя бы умеет танцевать на задних лапах и лает на чужих. Значит, он - сторожевой пес. - Лиззи взяла пуделя на руки и почесала ему шею. - А Руфус только ест, машет хвостом и везде какает. Дядя Ник не пускает его в дом.
- А Дуфуса, значит, пускает? Так нечестно, - посочувствовала Молли громадной собаке, которая удобно пристроилась на ступеньках и навалила кучу.
- Руфус любит сидеть на коленях, - сказал неожиданно появившийся рядом Доминик Лонгстрит. Все-таки есть в этом мужчине что-то неотразимое. Казалось, он всегда готов неотразимым пинком убрать с дороги любого, кто встанет у него на пути. - Вы когда-нибудь держали на коленях сенбернара, мисс Эпплгейт?
- Молли. Нет, не приходилось. Но пару раз на меня пытались взгромоздиться большие тупые животные. Я обнаружила, что, стоит как следует наступить каблуками им на задние лапы, они тут же теряют к тебе всякий интерес. Итак, Доминик, где вы собираетесь меня разместить? Я люблю, когда в комнате по утрам солнечно.
Глава 3
Впервые рассматривать шагавшую прочь Молли Эпплгейт было поучительно. Во второй раз - приятно. Но теперь у Доминика возникло ощущение, что она каким-то образом ухитрилась пробраться в режиссеры, а ему досталась крошечная роль в последнем ряду массовки.
- И куда, по-вашему, вы направляетесь, мисс… то есть Молли? - спросил он вслед поднимавшейся на крыльцо Молли.
- Куда? В дом, разумеется, - бросила Молли через плечо. - Не знаю, как вы, а я просто умираю от голода. Надеюсь, ужин подадут скоро?
- Да, минут через… постойте, я не про ужин. Вы что, не собираетесь помочь мне тащить ваши чемоданы?
- Разумеется, собираюсь. Багажник я вам уже открыла, - она вытащила из кармана ключи и поболтала ими в воздухе. Потом повернулась и снова направилась к двери.
И не успел Доминик сказать, куда именно ей следует засунуть свой багаж, Молли скрылась за дверью, оставив его в компании Руфуса и малыша Тони. Ладно, посмотрим, сколько у нее вещей.
Доминик подошел к "Мерседесу", открыл багажник и мысленно выругался.
Откуда у нее чемоданы от "Гуччи", он узнает потом, когда найдет того, кто дотащит все семь на третий этаж, в крыло прислуги.
Хотя… дети живут на втором. Если эта женщина собирается нянчиться с его племянниками, логичнее разместить ее ближе к детям.
Тут он увидел одного из помощников. Тот брел по дорожке, глядя под ноги, и насвистывал какую-то песенку.
- Кевин, - окликнул его Доминик. - Не поможешь мне?
- Конечно, мистер Доминик, - студент (театрального училища, как же иначе) рысцой бросился к нему. - Приехал еще кто-то из актеров?
- Да уж, багажа здесь на четверых. - Доминик выволок из машины самый большой чемодан. - Нет, это не актеры. Главные роли уже собрались, я с ними репетирую.
- И со мной, - раздуваясь от гордости, добавил Кевин. Когда Доминику понадобился чтец, Кевин вызвался подавать реплики за мелких персонажей. Да что там, когда Доминик спросил, сможет ли тот в нужный момент произнести пару строк, парень с такой скоростью рванул к театру, что чуть напополам не разорвался.
Неужели Доминик в самом деле такой великодушный? Представьте себе, да.
- Это вещи мисс Эпплгейт, она будет следить за тем, чтобы в ближайшие две недели Лиззи с Тони не путались у нас под ногами. Поможешь отнести их в комнату для гостей, которая рядом с детскими?
- Конечно, мистер Доминик. - Кевин схватил один из чемоданов. - Ого, кирпичи там, что ли?
- Нет, чугунные болванки, - пробормотал Доминик. Изнывая под тяжестью трех чемоданов, он медленно двинулся к дому. - Или золотые слитки. У такой женщины в чемодане может оказаться что угодно.
Звонок к обеду прозвучал в тот момент, когда Кевин и Доминик втащили багаж Молли наверх и свалили посреди комнаты для гостей.
Есть хотелось. Правда, не настолько, чтобы провести еще один ужин в компании дерущихся племянников, но с этим ничего не поделаешь: он пообещал Тони и Элизабет, что есть они с детьми будут вместе. Чтобы прививать им хорошие манеры.
Зато миссис Джонни точно обрадуется. Экономка ему все уши прожужжала, что она уже не в том возрасте, чтобы нянчиться с двумя "непоседами" . С этого момента воспитание детей поручается Молли Эпплгейт, рабочий график семь дней в неделю по двадцать четыре часа.
К работе приступать сегодня, за ужином.
О, кажется, у него разыгрался аппетит, отлично.
Молли с детьми были в гостиной: Молли стояла возле камина и вертела в руках статуэтку. Один из его "Тони". Словно пытается определить, сколько тот весит.
- Поставьте на место, - сказал он от двери.
- Видишь? Что я говорила? Жадина-говядина. Дрожит над ними, будто они бриллиантовые, - раздался голос Лиззи с одного из кресел, стоявших рядом с камином. Она восседала на нем, точно королева: руки свободно лежат на подлокотниках, ноги на пару дюймов не достают до пола.
- Я не дрожу над ними, мисс Элизабет, - рявкнул Доминик, вырывая статуэтку из рук Молли и водворяя на прежнее место на каминной полке, рядом с остальными тремя.
- Ага, конечно, - Лиззи закатила глаза. - И, между прочим, в платьях Барби им было гораздо лучше.
Молли взглянула на Доминика, в ее глазах плясали веселые искорки.
- Можете смеяться сколько влезет, Молли Эпплгейт. Только не забывайте, что согласно нашей договоренности в ближайшие две недели нянчиться с этой несносной девчонкой будете вы, с утра до вечера.
Улыбка Молли погасла.
- Вы понимаете, что сказали? - спросила она, когда Лиззи выбежала из комнаты. - Дубина, - прибавила она и быстро вышла вслед за девочкой.
Доминик смотрел, как она уходит, - что это с ним, еще одна навязчивая привычка? - и повернулся к малышу Тони. Тот сидел на полу и гладил Дуфуса.
- А что случилось? - спросил он.
Вопрос был риторический. Но не для малыша Тони. Не поднимая глаз, тот ответил:
- Лиззи думает, вы ее ненавидите.
- Ненавижу? С чего она так ре… да нет, это же глупости!
- Она говорит, вы считаете ее дурой, которая путается под ногами. И которая ничего не может сделать как надо. И что вы ждете не дождетесь, когда папа с мамой вернутся и вам не надо будет с нами возиться.
Так, парень уже и руку протянул. Доминик полез в карман за мелочью.
- Получишь еще столько же, если вспомнишь, что она еще говорила.
- Все, больше ничего. - Мальчик поднялся. - Мне надо руки вымыть, а то миссис Джонни говорит, что я похож на угольщика.