Двенадцать заповедей Билли Прочел и вдруг вскричал: "Земля!
Что это за страна такая: Цейлон или Австралия?
На Адмиральском судне НэпирСтоит под флагом Короля!"
Утоплен Адмиралом Джимми, Обжору Джека ждет петля,
А Билли сделан Бомбардиром Беспушечного корабля.
Пер. А.Васильчикова
30. МАЛЮТКА БИЛЛИ
Однажды три старых волка морских Из порта в Бристоле отплыли. Копченой свинины и сухарей Они на борт погрузили.
По бурным морям, доверяясь волнам, Они к экватору плыли: И жирный Джек, и верзила Джим, И с ними малютка Билли.
Сказал долговязому Джиму Джек: "С едою немного туго: Мы съели свинину и сухари. Придется нам есть друг друга!"
Ему отвечает верзила Джим: "Мы жестки и жилисты жутко, Но молод и нежен малютка Билл. Подходит он для желудка!"
"Эй, Билли, тебя мы зарежем сейчас. А ну, расстегни жилетку!" Тут Билли достал носовой платок В большую красную клетку:
"Позвольте молитву мне сотворить..." И, с хохотом беспричинным, "Молись!" - Джек сказал и полез в карман За ножиком перочинным.
И к мачте малютка Билли пошел, Пред ней преклонил колена... Всего лишь пятнадцать псалмов пропел И вскакивает мгновенно:
"Я вижу Египет и Мадагаскар, Свет Новый, а также Старый, А также прекрасный британский флаг И прочие аксессуары!"
...Они втроем к адмиралу пришли, В стремленьи к добру неустанном, И Джимми, и Джека он вздернуть велел, А Билли стал капитаном.
Пер. Е.Печерской
31. ЦЕРКОВНОЕ КРЫЛЬЦО (1849)
Я в церковь не вхожу, Но медленно брожу
Все вдоль ограды. Жду у церковных врат, Мечтая встретить взгляд
Моей отрады.
Средь шумов городских Зов колокола тих,
Он умолкает. Чу! Загудел орган, И вот девичий стан
Вдали мелькает.
Она идет, она! Пуглива и скромна,
Спешит, не смея Прекрасных глаз поднять... Господня благодать
Пусть будет с нею
Я не войду с тобой. Молись же, ангел мой,
Излей всю душу. Невинный твой покой Недолжною мечтой
Я не нарушу.
Но на тебя позволь Смотреть, скрывая боль,
Моя святая; Так у запретных врат На недоступный сад Бросает скорбный взгляд
Изгнанник рая.
Пер. Э.Линецкой
32. ЭПИЛОГ (1849)
Спектакль окончен, поздний час; Замедлен занавеса ход, И с публикой последний раз Раскланяться актер идет. Не радует подобный миг, И с окончанием забав, Ей-богу, невеселый лик Покажет он, личину сняв.
Пока не наступил финал, Стихами облеку слова, И что б я в них вам пожелал По всем законам Рождества? Как много есть ролей для вас! Их получить близка пора... Покойной ночи! Вам сейчас Навек желаю я добра!
Прощайте! Пояснить готов, Что вверил я стихам моим: Весь пыл мальчишеских годов Мы позже только повторим. Вам никаких препятствий нет Мечтать, надеяться, страдать Что знали вы в пятнадцать лет. Возобновится в сорок пять.
Не разлучась с борьбой, с бедой, Мы в жизни то же обретем Теперь, с седою бородой, Как и в двенадцать лет, в былом. И если в юные года Могли мечтать мы и любить, Помолимся, чтоб никогда Огня души нам не изжить.
Как в школе, в жизни путь тернист, Любой возможен поворот: Глупцу дадут похвальный лист, А хилый к финишу придет. Судьбы неведом приговор Шутом, глядишь, великий стал, Удел для мудреца - позор, И возвеличился нахал.
Но жить ли нам, судьбу кляня? Хвала Тому, кто дал и взял! К чему тебя, а не меня, О Чарльз, могильный хлад сковал? Все это небом нам дано, Им жизни ход определен, И не постичь, кому оно Несет награду иль урон.
Иной задаст роскошный пир. Не ведая земных невзгод, А лучший, голоден и сир, У врат его подачки ждет. Пусть Лазаря забрызжет грязь От колесницы богача Любых событий примем связь, Во прахе дни свои влача.
Так небо стоном не гневи О том, что ввергнуто во прах: О безнадежности в любви И о несбывшихся мечтах. Аминь! Молитва такова: Да будет на сердце тепло, Хоть поседела голова И тяжко бремя лет легло.
И все равно, добро ли, зло ль Года грядущие сулят. Им предназначенную роль Пускай играют стар и млад. Кому победа и провал? Взнесись, пади - не в этом суть, Но, что бы рок ни посылал. Все время добр и честен будь.
Добр, честен вопреки годам. (Простите робкие слова.