Поверхность стола тоже занимали высокие кипы бумаг. В целом комната напоминала берлогу, прорытую в куче мусора. И Ричарду это очень не понравилось.
— Чаю? — поинтересовалась Лоретта, посмотрев на них через плечо.
— Нет, спасибо, — ответил Ричард. — Мне сказали, ты хотела поговорить со мной о чем-то.
Зедд поднял руку.
— А я бы не отказался от чашечки.
— И сладкое печенье? — с надеждой спросила она.
Зедд добродушно улыбнулся.
— Это было бы кстати.
Натан закатил глаза. Ричард стрельнул взглядом в деда. Лоретта скрылась за нагромождениями бумаги.
Пока Зедд присаживался за стол, ожидая угощения, Лоретта сняла с металлической подставки чайник, который грелся на другой стороне стола. Чайник подогревала свеча под подставкой. Вокруг были в беспорядке разбросаны бумаги, и Ричарда обеспокоил огонь в такой опасной близости от нее.
— Лоретта, — сказал он, стараясь говорить участливо, — опасно использовать огонь в таком месте.
Она оторвала взгляд от чашки, куда наливала Зедду чай.
— Да, знаю. Я очень осторожна.
— Не сомневаюсь, что так, но все же это очень…
— Я стараюсь быть осторожной с предсказаниями.
Ричард оглядел горы листов вокруг. Большая часть их просто лежали кипами, но были и деревянные ящики, полные бумаг, и толстые связки, нагроможденные башнями.
Зедд ткнул пальцем в сторону бумажного холма сбоку от него.
— Так это все ваши предсказания? Все эти бумаги?
— О да, — сказала Лоретта, которой не терпелось рассказать им все об этом. — Видите ли, я занимаюсь предсказаниями всю жизнь. Мама рассказывала, что моим первым словом было «огонь». И что вы думаете, в тот же день пылающее полено выкатилось из очага и подожгло ей юбку. Большого вреда не причинило, но напугало сильно. С тех пор матушка записывала за мной.
Ричард обвел взглядом комнату.
— Полагаю, эти записи вы храните до сих пор.
— Да, конечно. — Лоретта, налив чаю и себе, вернула чайник на подставку, затем поставила на стол белое блюдечко с аппетитным с виду печеньем. — Когда я достаточно подросла, то стала сама записывать пророчества.
— М-м-м, — с восторгом простонал Зедд, вдыхая запах печенья, — с корицей, мое любимое. Очень славно.
Лоретта расплылась в беззубой улыбке.
— Сама пекла.
Ричарду стало любопытно, где и как.
— А для чего, — поинтересовался он, — вы храните все то, что записали?
Она посмотрела с недоумением.
— Ну это же мои пророчества.
— Да, вы говорили, — согласился Ричард, — зачем вы все их храните?
— Я записываю пророчества. У меня их столько, что я не запоминаю все, если не запишу. Но, что еще важнее, их нужно сохранить.
Ричард нахмурился, стараясь скрыть досаду.
— Для чего?
— Ну, — сказала она, сбитая с толку его вопросом, как будто это было настолько очевидно, что пояснять ничего не требовалось, — все пророки записывают свои пророчества.
— Ах, ну да, я полагаю, что…
— Разве те пророчества не сохранились? Те, что записаны пророками?
Ричард выпрямился.
— Вы имеете в виду — в книгах пророчеств?
— Именно, — терпеливо сказала она. — В них же записывают пророчества, как я свои? И если пророчества записывают, значит, они важны, правильно? Конечно, книги пророчеств хранятся в библиотеках по всему дворцу. Но мне свои хранить негде, только здесь. — Она обвела рукой комнату. — Вот моя библиотека.
Зедд оглядывал библиотеку Лоретты, хрустя сладким печеньем.
— Как вы видите, я очень осторожно обращаюсь с огнем, ведь здесь хранятся записанные пророчества, а они важны. Мой долг защищать их от возможного вреда.
Ричард взглянул на деятельность пророков в новом — менее лестном — свете.
— Не лишено смысла, — равнодушно заметил Зедд, по-видимому, не заинтересованный дальнейшей беседой. — Вкуснее вашего сладкого печенья я ничего не едал.
Она одарила его очередной беззубой улыбкой.
— Захотите еще, заходите в любое время.
— Возможно, я так и сделаю, любезная сударыня. — Зедд взял очередное печение и демонстративно отвел руку с ним в сторону. — Теперь что касается пророчеств: вы как будто хотели сообщить что-то лорду Ралу.
— Ах, да. — Озираясь, она прижала палец к нижней губе. — Так, куда же я их дела?
— Их? — спросил Ричард. — То есть у вас не одно сообщение?
— О да. Если честно, несколько.
Лоретта подошла к стене, нагроможденной из бумаги, и наугад вытащила листок. Мельком просмотрела его.
— Нет, не то. — Она сунула лист точно на прежнее место. Подойдя к соседней стопке, извлекла другой — лишь для того чтобы все повторилось. Извлекая из стопок выбранные из тысяч других листы бумаги, она прочитывала и засовывала их обратно.
Ричард с Натаном переглянулись.
— Может быть, вы просто расскажете лорду Ралу суть вашего пророчества? — предложил Зедд.
— Нет, дорогой мой, боюсь, что не получится. У меня слишком много пророчеств, чтобы все их помнить. Вот почему мне необходимо записывать. Если пророчество записано, я всегда разыщу его. Разве не для того их заносят на бумагу? Чтобы всегда иметь возможность отыскать. Пророчества важны, поэтому их надо записывать и хранить.
— Воистину так, — сказал Натан, очевидно, стараясь не огорчать Лоретту. — Может, мы попробуем помочь тебе в поисках? Куда ты обычно кладешь самые последние пророчества?
Она, моргая, посмотрела на него.
— В наиболее подходящее для них место.
Натан огляделся.
— И какое место наиболее подходящее?
— Это зависит от того, о чем в них говорится.
Казалось, Натан на мгновение удивился.
— Тогда как же ты их находишь? Если ты не помнишь, о чем говорилось в пророчествах, как вообще ты узнаешь, где они должны быть и куда ты могла положить их? Как ты узнаешь, где искать?
Она зажмурилась и собралась, словно готовясь дать серьезный ответ.
— Знаете, это всегда очень сложно. — Она глубоко вздохнула. Пуговицы на ее свитере, казалось, вот-вот оторвутся. — Я не знаю решения.
Имея дело с неразберихой в размещении книг в библиотеках, как будто бы совершенно бессистемных, Ричард знал, что запись и хранение пророчеств всегда представляли значительную сложность.
Зедд вытащил из стопки бумаги какой-то листок и уставился на него. Затем помахал им.
— Здесь записано только «Дождь».
Лоретта бросила на него взгляд поверх тех бумаг, которые держала в руках.
— Да, это я записала однажды, когда получила предостережение о близком дожде.
— Пустая трата времени, — шепотом заметил Ричард Натану.
— Я предупреждал, что в этом, скорее всего, будет мало проку.
Ричард вздохнул.
— Предупреждал.
Он повернулся к Лоретте. Та прошла дальше, извлекая очередные листки бумаги почти из подножия горы бумаг, коробок и папок. Прежде чем он успел сказать, что они уходят, она ахнула.
— Вот оно. Нашла. В точности там, где следовало.
— Ну и что же в нем сказано? — спросил Ричард.
Она шаркая подошла к нему с листком в руке. Уставив в бумагу палец, пригляделась.
— Здесь сказано: «Люди будут гибнуть».
Ричард мгновение изучал ее пылающее страстью лицо.
— Обычное дело, Лоретта. Рано или поздно все умирают.
— Да, это правда, — сказала она со смешком, и вернулась к шаткой кипе бумаг, чтобы возобновить поиски.
Ричард видел в ее пророчествах не больше пользы, чем в любых других.
— Ну, благодарим вас за…
— Вот еще одно, — сказала она, читая запись на листе бумаги, выглядывающем из стопки. Затем вытащила его. — Здесь сказано: «Небо упадет».
Ричард нахмурился.
— Небо?
— Да, именно так, небо.
— Ты уверена, что речь не о крыше?
Лоретта еще раз перечитала запись на бумажном листке.
— Нет, тут вполне ясно сказано «небо». У меня аккуратный почерк.
— И что это должно означать? — поинтересовался Ричард. — Как небо может упасть?
— Ох, дорогой мой, понятия не имею, — сказала она, тихо фыркнув. — Я всего лишь канал. Пророчество приходит ко мне, и я записываю. Просто сохраняю его, как и следует сохранять пророчества.
Натан обвел рукой горы бумаг вокруг.
— Бывают ли у тебя видения об этих вещах, о пророчествах, что приходят к тебе?
— Нет. Приходят слова, и я записываю их.
— То есть ты не всегда знаешь, что они означают.
Она немного подумала.
— Ну, когда пророчество говорит о дожде, то, хотя у меня и не было видения, все вполне очевидно, вам не кажется? — Когда Натан кивнул. Женщина продолжила: — Однако когда в нем говорится о небе, которое упадет, я не могу представить, что это значит. Ведь небо не может упасть, верно?
— Конечно, не может, — согласился Натан.
— Так что, — произнесла она, подняв палец, — здесь наверняка есть какой-то скрытый смысл.