Лукин Евгений Юрьевич - Хранители стр 2.

Гармоника смолкла.

Несмотря на анархические воззрения, за внешностью Гриша следил: аккуратно подстриженная бородка вымыта и высушена до хруста; когда-то черная, а ныне серая от солнца и частых стирок рубашка - старательно отутюжена.

- Крестился, что ли?.. - со скукой произнес сидящий под черным стягом.

- Крестился... вчера...

- Ну что ж, с крышей тебя, - уклончиво молвил анархист. - А что за ангел?

Пепельница опешил, заморгал. Не ждал он столь серьезного отношения к своим словам.

- Н-ну... ангел - и ангел... Светится...

- Да светиться-то они все светятся, - с досадой сказал Гриша. - Ты мне особые приметы давай... Одно крыло короче другого, маховые перья в крапинку - этот?

- Д-да... кажется...

Гриша отставил гармошку на колено и, чуть отстранившись, оценивающе оглядел Сергея.

- А что, если по пивку?.. - внезапно предложил он.

Это была неслыханная честь. Выпить пива с Гришей (более крепких напитков анархист не употреблял) удостаивался далеко не каждый.

- Денег нет... - приниженно признался Пепельница.

- Что ж у хранителя не попросил? Ладно. Сейчас придумаем что-нибудь... - И Гриша окинул пристальным оком притихший рыночек, давно уже следивший украдкой за их беседой.

Следует заметить, что среди торгового люда (равно как и среди надзирающих за торговым людом) Гриша слыл не то колдуном, не то провидцем. Поет-поет о политике, а потом как вдруг отмочит:

Пароход идет

до Саратова.

Штрафанут сегодня Толю

Косолапова...

И случая еще не было, чтобы промахнулся! Собственно, так и так штрафанули бы, а все равно жутковато. Поэтому с Гришей старались не связываться и откупались кто чем: торгующие - деньгами, стражи порядка попустительством...

- Сейчас, погоди... - сосредоточенно выговорил Гриша. - Рифму только придумаю... на Легионыча...

Затем лицо его просветлело. Анархист рванул меха:

Эх, яблочко!

Почем ты нонича?..

Далее он приостановился - и выжидательно посмотрел на притулившийся поблизости киоск с недоброй вывеской "Ключики, замочки" (ну, ключики еще ладно, Бог с ними, с ключиками, а вот насчет замочек, пожалуй, призадумаешься...). В киоске немедленно произошла некая суматоха, и наружу, сноровисто отлистывая купюры, выкатился колобком смуглый толстенький южанин.

- Ара, Гриша! - закричал он еще издали. - Савсэм забыл - сдачу вазми!..

Оставив черное знамя, гармонику, стульчик и слежавшуюся стопку прошлогодних газет на попечение того же Легионыча, они перебрались под сень огромного красного зонта с надписью "Coca-Cola". Чувствовалось, что анархиста и здесь уважают - кружки обоим подали настоящие, стеклянные (прочие посетители пробавлялись пивком из одноразовых пластиковых посудин).

Хотели и вовсе бесплатно обслужить, но Гриша не позволил.

- Значит, говоришь, в крапинку... - глубокомысленно промолвил он и с хрустом надкусил ребристый лепесток чипсов. - Это, выходит, крестили тебя у Уара-мученика... Ну что тебе сказать? Давние у меня с твоей крышей разборки...

- Разборки?.. - беспомощно повторил Пепельница.

- Без пальбы, конечно... на словах... - успокоил Гриша. - Тут, видишь ли, какое дело: сам-то я в восемьдесят первом крестился...

- Как?! - поразился Сергей. - А... а разве тогда можно было?

- Нельзя! - отрубил анархист. - Но если очень хочется, то можно. Ну, батюшка, понятно, дал знать на работу. А куда денешься, положено! И началось... Из партии выгнали - мало показалось. Начали в психушку налаживать. Это уже парторг с начальником первого отдела постарались... Вот и мотался от психиатра к психиатру до самой перестройки. И тут, здрасьте вам, является!..

- Кто?

- Да ангел этот твой! "Где ж ты, - спрашиваю, - раньше был, когда меня за веру гоняли?!" "Видите ли, - говорит, - нас ведь, хранителей, только сейчас официально разрешили. А раньше, - говорит, - наша деятельность приравнивалась к антисоветской пропаганде. Но вы не беспокойтесь - уже все в порядке: мы покаялись..." Кинул я в него сковородкой...

- И-и... попал? - ахнул Сергей.

- Да попасть-то - попал... - нехотя отозвался Гриша. - А толку? Пролетела насквозь, омлет по стенке растекся...

- И что за это было?

- Да ничего не было! Ему ж тоже шума поднимать нельзя. Я ж у них там, наверху, как бы пострадальцем за веру числился. Но отношения у нас с хранителем, конечно, не заладились... Нет, не заладились. Этак через недельку иду по улице, гляжу: порнуху и "Закон Божий" с одного лотка продают! Пошел домой, сплел бич из веревок - и давай лотки громить... Нет, ну из ментовки-то он меня, конечно, наутро выручил, зря врать не буду, но разругались опять - вдребезги! "Ты что, - кричит, своевольничаешь? Думаешь, на выручку от одного "Закона Божьего" храм построишь? Даже Христос вон с мытарями да с блудницами знался!.." Ну и за мной тоже не заржавело - язык-то еще с тех времен без привязи... Гриша помрачнел, приостановился и произвел несколько глотков подряд. Ладно... Помирились... с грехом пополам... Потом как-то прихожу в храм, а там парторг с начальником первого отдела свечки ставят... Аж глазам не поверил. "Слышь! - говорю. - Ангел!.. Ты кого же в церковь Божию пускаешь?" Ну он, конечно, давай мне про блудного сына плести... "Это они, - говорит, - раньше такие были, а теперь, после путча, тут же уверовали..." Меня чуть кондрашка не хватила. "Ну, если они, - говорю, уверовали, то, значит, и впрямь Бога нет!.." Срываю с шеи гайтан, свечку - об пол, крест - об пол, сам - к выходу!

- А хранитель?!

- А хранитель давай прихожанам глаза отводить - чтоб никто ничего не заметил... Отвел, догнал... "Как это, - кричит, - Бога нет?.. А меня к тебе Кто послал?.." "А хрен его поймет (это уже я на него ору), кто тебя послал!.. Может, ты вообще голограмма!.." С тех пор вот не знаемся...

В ужасе от услышанного Пепельница схватил свою почти нетронутую кружку и припал к ней пересохшим ртом. На последнем глотке захлебнулся, закашлялся.

- И как же ты теперь?.. - просипел он, потрясенно глядя на страшного анархиста. - Без крыши-то?..

Гриша осклабился.

- Ну это ты брось, - солидно заметил он. - Теперь меня как зеницу ока берегут... Не дай Бог загнусь - тут же все наружу и выплывет... Шутка, что ли? Пострадальца за веру до атеизма довести! Я ж там молчать не стану...

- Нет, но... - усомнился Сергей. - Бог-то, наверное, и так все знать должен!

- Теолог ты хренов!.. - ласково отвечал ему анархист. - Надо же: Бог - должен... Бог никому ничего не должен. Это Ему все должны! Хочет знает, не хочет - не знает... А иначе - сразу конец света. В Писании как сказано? "Ибо Сам не пойду среди вас, чтобы не погубить Мне вас на пути, потому что вы народ жестоковыйный..."

- Какой?!

- Отмороженный... - пояснил Гриша. - А ты, раз уж под крылышко попал, давай теорию зубри. Писание вообще-то знать надо...

"Ну вы долго там еще?" - нетерпеливо прозвучал в голове Сергея мелодичный, хотя и несколько раздраженный голос.

- Ой! - испуганно моргнув, сказал Пепельница. - Вроде зовет...

- А зовет - так иди... - понимающе кивнул Гриша.

Пепельница вскочил, метнулся, сам еще не зная куда. Потом опомнился, возвратился, прикончил поспешно остаток пива - и метнулся вновь. Ангел возник перед ним, стоило удалиться от столика шагов на семь.

- Хорошую вы себе компанию подобрали, нечего сказать, - холодно заметил он. - Вообще на будущее: держитесь от этого типа как можно дальше... И бывают же такие люди! - добавил он в сердцах. - Лишь бы наперекор, лишь бы поперек!.. Ни с одной идеологией ужиться не может! Коммунизм ему не угодил, православие - тоже. Не дай Бог победят анархисты - так, попомните мои слова, тотчас самодержавия потребует! Сказано же: несть власти, аще не от Бога. Собственно, я не о том, нахмурившись, прервал сам себя хранитель. - Подыскали мы вам кое-какую работенку. Адрес - запомните, или на сетчатке записать?..

То и дело сверяясь с записанным во внешнем уголке правого глаза адресом, Сергей добрался до нужного перекрестка, где обнаружил искомую фирму - обувной магазин "Калигула", после чего долго толкался в стеклянную дверь, пока не заметил наклейку с надписью "НА ТЕБЯ!". Вошел, представился. Не задавая вопросов, его препроводили на склад, уставленный до потолка фирменными коробками, в одной из которых время от времени что-то принималось неуверенно тикать.

Бросился в глаза укрепленный на двери рекламный плакатик: "В нашем оружейном магазине Вы можете приобрести пистолеты, заряженные народным целителем Валерием Авдеевым. Бьем без промаха!" Склад принадлежал одновременно трем владельцам.

Из людей на складе находились двое, представлявшие собой живую иллюстрацию к философу Декарту. Мордоворот в кожаной куртке и спортивных штанах, несомненно, олицетворял субстанцию протяженную, но не мыслящую, а сморчок в светлом костюме и при галстуке - напротив, субстанцию мыслящую, но не протяженную.

Оба озадаченно разглядывали вновь вошедшего.

- Он там что, совсем уже вообще?.. - наливаясь желчью, проскрежетал наконец протяженный, но не мыслящий. - С кем работать?..