Они вглядывались в почти отсутствовавшее лицо Марии Теодоровны с особой, тоскливой пристальностью, провидя свое близкое будущее. Хотя смерть, как уверяют мудрецы, выкликает только по жребию...
Когда мы, подхваченные скорбным потоком, были вынесены на улицу, Лидуся протянула Валерию квадратный пакет, перевязанный лентой. И тихо сказала:
-- Возьми пластинки... С них все началось. Ты помнишь?
-- Помню.
-- И прости меня. Ладно?...
... Задумав программу действий, отправляясь в плавание к намеченной цели, Лидуся заранее предугадывала все возможные препятствия, старалась безошибочно определить, что ей грозит -- коварно скрытые рифы или полускрытые, одновременно подводные и надводные айсберги... Но если все же обнаруживалось что-то непредусмотренное, ее пробивная мощь удесятерялась и способна была, по моему мнению, преодолеть любое препятствие. "Лишь бы Валерий ей не мешал, -- думала я, -- только бы не сбивал ее с курса!" Я знала, что Лидусин курс иногда мог представить ее для кого-то в невыгодном свете, но невыгодным для моего сына он оказаться не мог. Я предпочла бы оснастить самого Валерия качествами зоркого мореплавателя, перед тем как отпустить его в полные неожиданностей жизненные просторы. Но тут я не надеялась на свои силы. Легче было не создавать гарантию безопасности Валерия в нем самом, а положиться на готовую гарантию, которой мне представлялась Лидуся. И я положилась.
Лидуся, затаившись от нетерпения, ждала, когда же кончится мутация голоса моего сына. Пропадет ли он, канет ли в школьное прошлое? Или вернется? Программа ее действий была всецело связана с этим.
И мутация, конечно, прошла. А голос, переждав неблагоприятный период, вернулся.
-- Драматический тенор! Как я и хотела... -- на слух определила Лидуся. -- Дефицитнейший вариант! Мы вместе поступим в училище и "высшее музыкальное"...
Ей поступить было легче: она окончила музыкальную школу. И, конечно, с отличием. А Валерий учился в домашних условиях.
-- Но зато у Марии Теодоровны! -- провозгласила Лидуся. -- Теперь уже это -- рекомендация с такой высоты...
Она возвела глаза к небу.
Особенно Мария Теодоровна пригодилась на втором этапе, когда поступление в "высшее музыкальное" стало очередной Лидусиной целью. Но очередные планы не выстраивались в некую очередь: на каждом данном этапе они объявлялись неповторимо значительными для всей дальнейшей жизни. Срыва своих замыслов Лидуся не допускала. Даже походка ее менялась, становилась выверенно-наступательной. Она шла в атаку.
-- На вокальное отделение поступить труднее всего, -- разузнав, сообщила Лидуся.
Взглянув на ее сосредоточившийся, скульптурно выпуклый лоб, для баланса обрамленный нежнейшей белокуростью, я поняла: она что-то изобретает. И Лидуся изобрела!
Однажды она прямо с порога начала излагать мне, зная, что Валерия нет дома, а я поддержу любую ее затею, если она хоть в чем-то на пользу сыну:
-- До вступительных экзаменов еще далеко... Только что закончились выпускные. А за ними в "высшем" что последует? Прощальный вечер, концерт!... И я договорилась, что на нем выступит наш дуэт. Программу "Старые пластинки" (да-да, ту самую!) мы посвятим памяти Марии Теодоровны, которая преподавала в "высшем музыкальном" двадцать пять лет. Смогут ли отказать ее последнему ученику? Марии Теодоровны уже нет... Но она нам поможет!
И Мария Теодоровна помогла: через два месяца, вслед за Лидусей, приняли и Валерия.
Когда моему сыну исполнилось восемнадцать, он незамедлительно стал мужем. Лидуся и так уже после своего совершеннолетия заждалась: она была старше Валерия на полгода. Тут обнаружилось некоторое нарушение ее интересов: предпочтительней, чтобы жена отставала от мужа в смысле возраста, а не он от нее.