Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
…Врубель рисует Путина. Жена Врубеля по имени Вика тоже рисует Путина. Оба они рисуют Путина уже полгода. Это какой-то новый жизненный этап в художественной судьбе супругов. Вся их квартира – в Путиных. Маленький Артем ходит по квартире и, показывая двухлетним пальчиком на картины, говорит: «Дядя Путя!» Дядю Путю он узнает даже в телевизоре и сильно возбуждается. Дядя Путя стал четвертым членом семьи художника.
– Почему вообще ты стал рисовать Путина?
– Потому что Путин сейчас занимает первое место по рейтингу, по упоминаемости. То место, которое в других странах занимают Мадонна, Майкл Джексон, у нас занимает он.
К 50-летнему юбилею Путина супруги планировали нарисовать 50 Путиных. Супруги хотели, чтобы на открытии их выставки играл гусляр. Они приметили одного, он побирается игрой на гуслях в переходе с «Кузнецкого моста» на «Лубянку».
– Почему две одинаковые живописи? — строго спросил я, глядя на двух Путиных, сидящих в кимоно на двух произведениях. – Чем они отличаются-то, кроме фона?
– Ну это совершенно разные картины! Вот найди различия! – предложил Врубель. – За каждое ненайденное – сто долларов штраф.
Я напрягся: не хотелось прослыть человеком, совершенно не разбирающимся в искусстве. Наконец что-то забрезжило.
– У того Путина наколка на руке!
– Правильно. А еще?
– М-м-м. У того Путина пирсинг – левый сосок проколот и кольцо вставлено!
Оказалось, Путин на голубом фоне (тот, что с кольцом в соске и наколкой на руке) экспонировался на модерновой выставке «Любовники Клавы», поэтому весь такой молодежный.
Все картины муж и жена Врубели рисуют по строго отработанной методике. Берут фотографию, снимают с нее ксерокс, разлиновывают его по линейке квадратиками и «поквадратно» переносят рисунок на холст… Мой двоюродный брат когда-то увлекался выжиганием. Но поскольку рисовать он не умел, а хотел выжигать на фанере сложные картины, умные люди научили его переводить рисунок с бумаги на доску по клеточкам. Разлиновываешь, потом смотришь – ага, на оригинале в десятой клеточке слева и сорок первой сверху линия рисунка идет от нижней трети вертикальной левой стороны к верхней трети вертикальной правой стороны. Так, клеточка за клеточкой, можно скопировать весь рисунок… На картинах-переводилках Врубеля эти клетки видны. Причем фон картины художники иногда рисуют малярным валиком. Правда, пользуются малярным валиком редко: закрашивать-то холст валиком быстро, но потом валик отмывать долго.
– Почему вы не рисуете Путина, как все нормальные художники, – с телевизора, как, скажем, гигантский художник Сафронов? Почему вы просто копируете фотографии?
– Чтобы похоже получилось… С фотографии лучше всего рисовать. Никого не надо заставлять позировать. А Никас Сафронов, между прочим, правильно делает, он рисует своих одинаковых Путиных одного за другим и продает. Никас проводит нормальную продюсерскую работу.
– Вот я вижу у вас какой-то старый, «допутинской» поры, портрет Лужкова. Тоже с фотографии?
– Да. Суть творчества в том, что, рисуя с фотографии, мы просто убираем со снимка все лишнее.
– Так вот почему на портрете у Лужкова нет туловища, одна голова!
– А головы вполне хватает! Больше ничего не говорит о человеке. Даже уши лишние, мы могли бы их отрезать Лужкову.
На кухне у Врубеля во всю стену нарисовано патриотическое полотно – ветеран ВОВ с гармоникой. Эту картину Врубель перерисовал с фотокарточки известного фотографа Юрия Феклистова, опубликованной лет десять–пятнадцать тому назад в журнале «Огонек»… Я сказал «Врубель перерисовал»? Нет. Не только Врубель. Жена его – Вика Тимофеева – тоже руку приложила к этой картине, о чем, кстати, сразу и не вспомнила. Но справедливости ради муж напомнил:
– Ты фон рисовала. И клеточки чертила.
– Да, действительно…
– А другие художники на вас не ругаются, что вы фотографии копируете, вместо того, чтобы по-честному рисовать? — спросил я.
– Да другие художники вообще – просверлят дырку в стене и назовут как-нибудь типа «Трансцендентное», – критично высказалась Вика. – А мы все-таки рисуем. Хоть и по клеточкам.
– У меня классическое образование, – продолжил тему Дима Врубель. – Я закончил курсы художественно-графического факультета пединститута. И когда мой учитель – Андрей Николаевич Панченко, который учил меня академической живописи и с которым мы не виделись 14 лет, – увидел, что я делаю, ему стало плохо. Он же меня учил рисовать с натуры. А я стал срисовывать фотографии. Да еще по клеточкам!
За чаем Дмитрий раскрыл мне некоторые профессиональные секреты. Оказывается, от макушки Путина до подбородка Путина должно быть не менее 35 сантиметров.
– Иначе голова получается маленькая. Получается маленький человечек, микроцефал.
Разумеется, подобного надругательства Врубель по отношению к Путину позволить себе не может, поэтому на его картинах пропорции соблюдаются строго – от головы Путина до кончика его подбородка никак не менее 35 см.
И еще. Опытным глазом художника Врубель отличает плохого человека от хорошего. Всех плохих людей сразу видно – у них носогубная складка ярко выражена и уголки рта вниз опущены. Как усы у гуцула. И улыбаются они всегда криво. А Путин улыбается прямо. И лицо у него хорошее. Но сложное. Зато гармоничное.
– А самому Путину нравятся твои картины?
– А Микки Маусу нравится, что его Дисней рисовал?
– Микки Маус придуманный, у него нельзя спросить.
– Наш Путин тоже ненастоящий. Он плоский, двухмерный, бумажный. А настоящий Путин, я так подозреваю, живой, объемный и теплый.
Что еще необходимо рассказать о творческих планах художника нашему читателю? А то, что Врубель на Путине не остановится. В его дальнейших планах – Березовский, Мамут и Абрамович. Фотографиями олигархов он уже запасся.
– Раньше были персонажи – ветеран, секретарь обкома, рабочий, колхозник, спортсмен. Это архетипы были, и я их рисовал. Сейчас появились другие архетипы – омоновец, бандит, олигарх. Будем рисовать, а куда деваться… Такая наша художническая доля – вносить умиротворение в людей.
Прав! Я уехал от Врубеля настолько умиротворенным, что чуть не уснул за рулем. Искусство в больших дозах – сильное средство!
ПИР ДУХА Портрет Ильи Глазунова
О Глазунове я и раньше слышал. Потому что это довольно известный гениальный художник современности. Когда мы договаривались о встрече, титану даже не нужно было называть номер квартиры. Глазунов сказал просто: «Новинский бульвар, дом 13». Дом 13 – уютный двухэтажный особняк, окруженный железным забором и охраняемый двумя милиционерами. Когда я позвонил в калитку, из будки вышел милиционер с папкой и начал сверять мою фамилию со списком приглашенных. Лишь после этого я степенно прошествовал к подъезду.
На пороге меня встретил сам хозяин – художник Глазунов. Несмотря на возраст (ему далеко за семьдесят), Глазунов выглядел вполне крепеньким. Он был одет просто, по-домашнему, и, как подобает хозяину, сразу же предложил гостю откушать чаю. Пока гостя вели в залу, меня так и подмывало спросить, почему художник поселился в музее и отчего мне не выдали мягкие войлочные тапки. Стараясь ничего не разбить и случайно не задеть локтем, я шел по дому, разглядывая скульптуры, картины да разные золотые канделябры.
Радушный хозяин дворца предложил мне щей или борща, но по скромности я решил ограничиться коньяком «Хеннесси» и чаем с бутербродами. Вот тут и выяснилось, что на самом деле во дворце Глазунов вовсе и не живет. Вернее, не спит, поскольку почивать предпочитает в загородной резиденции, куда вскорости и отправится. И вообще, это не дворец, а… здесь Глазунов несколько задумался, пытаясь найти лучшую дефиницию зданию:
– Я не знаю…Представительство ректора Российской академии живописи, ваяния и зодчества.
А он, Глазунов, просто ректор. Наливая в рюмку коньяку, Илья Сергеевич сказал, что как ректор получает от государства 40 долларов зарплаты. Я согласился, что это очень мало. «А мои студенты, – продолжил Глазунов, – получают 20 долларов». Я согласился, что это еще меньше. По моим прикидкам – в два раза.
– Как же вы живете, Илья Сергеевич?
Оказалось, Глазунов вынужден продавать свои картины. Ему заказывают, и он рисует за деньги.
– И я могу вам заказать свой портрет? Во сколько мне это обойдется?
На этот вопрос Илья Сергеевич тактично не ответил, но сообщил, что вообще-то рисует королей да президентов, правда, в последний раз нарисовал портрет нового русского бизнесмена лет тридцати, который сумел наскрести денег на оплату работы всемирно известного художника.
Еще при входе я обратил внимание, что вокруг Глазунова все время перемещаются две девушки.