Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
– Например, какие традиции?
– Ну, например, по организации. Это была очень сильная структура – сверху донизу. Вот это правильно было! Если организация имеет представительства в республиках, районных центрах, городах, селах и так далее, то она – работает. А если она только в Москве существует, то это совсем другое.
– Но такая сверхорганизация возможна только при тоталитарном государстве, когда не вступить в нее нельзя по причинам карьерного роста, получения образования… В государстве демократическом структуру, подобную комсомолу, уже не выстроишь. Нет механизмов. Тут уж либо поголовная принудиловка, либо не будет организации.
– Ну какая может быть принудиловка? Сразу начнем: у нас в уставе написано – только добровольное членство.
– Это вы, наверное, с устава ВЛКСМ переписали.
– Те программы, мысли и идеи, которые мы предлагаем, молодежь очень радостно принимает. В 89 субъектах у нас есть региональные представительства, которые скоро приедут на съезд. Мы проведем координационный совет…
– А зачем вообще нужно реанимировать комсомол?
– Затем, что после того, как комсомол разрушился, нет ни одной организации или движения, которое бы имело государственную поддержку и диктовало государственную молодежную политику.
– И женскую политику… И стариковскую… И детскую… И политику лысых граждан… У нас нет еще многих организаций, объединяющих самых разных граждан по самым разным признакам. Сколько работы впереди!.. Кстати, а в каких-нибудь других странах есть что-либо подобное комсомолу, который проводит государственную молодежную политику?
– Не надо строить аналогии с другими государствами. У них экономики совсем другие.
– А разве нью-комсомол должен помочь нашей экономике?
– Ой, ну что вы занимаетесь демагогией? «Поможет – не поможет…» Ну хорошо, хорошо – поможет он экономике, поможет!
– Но если он поможет, то станет таким же ненужным, как в других странах, которые мы называем «нормальными» и в которых нет никакого комсомола. Значит, ваш комсомол призван работать на собственное уничтожение…
– Вы из меня вырвали это! Вы как злой следователь, который пытается вырвать у меня что-то, чтобы потом написать…
– А если комсомол не в силах помочь экономике, то зачем он нужен? Государственную поддержку проедать? Туда опять соберутся люди, которым охота почесать свой организационный зуд, которым просто нравится руководить, распределять…
– Я хочу вам одно сказать: критиковать легче всего. Когда я журналистом была, тоже задавала такие дурацкие вопросы. А между тем социологические опросы показывают: 50% 15–17-летних подростков говорит, что они не хотели бы родиться в этой стране.
– Вот если бы 50% этих подростков говорили, что хотят в комсомол…
– Опять вы про этот «комсомол»! Если вы еще не запомнили, у нас это называется «Общероссийский…»
– Пардон, пардон! Не надо нервничать… Но все же, какими калачами вы собираетесь заманивать в свою организацию детей лет 13–17? И, главное, зачем?
– Молодежь, которая на улице, она ведь, кроме дискотеки, ничего же хорошего не знает!
– Да, они не испытали сладости комсомольских собраний…
– Мы будем бороться с наркотиками с помощью развития спортивных всяких организаций. И еще хотим совместно с Минздравом разработать программу пропаганды… Мы будем правительству писать воззвания, может быть, нас в бюджет внесут. Отдельной строкой.
– Это все хорошо, но для того, чтобы разработать программу и писать воззвания, нужно пять человек, а не целая всероссийская организация. Как, кстати, будет строиться ваш новый комсомол? Будут ли членские билеты и взносы?
– У нас будет координационный совет, под ним – исполком и контрольно-ревизионная комиссия.
– Бог мой, как давно я не слышал этих чудных слов! Продолжайте, продолжайте!..
– В партии у нас будут членские взносы, и мы надеемся на финансовую поддержку больших «Медведей». Будем открывать фонды и привлекать молодых предпринимателей. Будем действовать через школы, через вузы…
– И все-таки вы не ответили – чем молодежь заманивать будете, кроме возможности платить взносы?
– Возможностью участвовать в интересных мероприятиях!.. И потом, почему вы вообще считаете, что кого-то куда-то надо обязательно чем-то заманивать? У нас с вами разное понимание жизни.
– Слушайте, да вы же из БЫВШИХ!
– Да, я гордилась, что была в комсомоле! Я была в комитете комсомола, и мы проводили очень интересные мероприятия – фестивали разные.
– Фестивали… Ой-ой, меня сейчас стошнит. Как вспомнил, сразу накатило…
– Слава богу, что не все такие, как вы! Вы просто лентяй! Вам в институтские годы лень было принимать участие в этих мероприятиях, вы только о себе думали. А я активно принимала участие во всех мероприятиях, мне нравилось.
– Слушайте, следующим шагом будет, наверное, возрождение пионерской организации. А то у нас нет никакой организации, которая бы проводила государственную политику в области детства. Будете возрождать пионерию?
– Не знаю, надо будет разобраться с этим.
– Опять, значит, макулатуру собирать, металлолом, старушек переводить через дорогу?
– А что в этом плохого? Если вы не переводите дедушек через дорогу, то я искренне вам сочувствую.
– Нет, почему же… Я как с утра встану, так сразу и начинаю переводить. А вы, кстати, когда последнего дедушку переводили?
– Если я иду и вижу такую ситуацию, допустим, что у старушки вещи рассыпались, я могу нагнуться и собрать. Мне ничего. А для вас это западло́, наверное. Вы бы дальше пошли.
– Нет. Я бы их еще ногами потоптал! Я же не был в комитете комсомола и вырос подонком…
ПУТИН КАК МИККИ МАУС Портрет художника Дмитрия Врубеля
Когда-то давным-давно, на излете Советской власти, знакомые мне сказали, что я непременно должен посетить квартирную выставку художника Врубеля. Я неуверенно кивнул: мне почему-то всегда казалось, что Врубель умер. Однако, кое-что сопоставив в уме, я догадался, что это, видимо, не тот, который умер, а какой-то иной Врубель. Причем не только однофамилец, но и коллега.
Квартирную выставку Врубеля на «Полежаевской» я тогда посетил, и она мне понравилась. Было весьма необычно и вполне по-диссидентски – затхлая квартирка со множеством бородатых евреев творческого вида, кухонные посиделки, картины-самоделки… Помню еще, на меня все присутствующие интеллигенты странно косились. Поначалу я не понимал, из-за чего. И только потом догадался, когда ко мне подошел какой-то арт-диссидент, видимо, подосланный своими друзьями – вольными художниками, и осторожно поинтересовался: а почему это у меня в газырях торчит автоматная гильза калибра 5,45.
Это были не газыри, конечно. Газыри бывают у грузинов. А я разве грузин? Нет, я не грузин. И не похож даже. Поэтому у меня были никакие не газыри! Я был одет в зеленую форму студенческих стройотрядов, если кто еще помнит такую. В этой форме мы ходили на военную кафедру – на «войну». Над левым карманом курточки были такие штучки нашиты, чтобы авторучки вставлять. Я туда, естественно, вставил пару гильз с «войны». Видимо, вид у меня был довольно устрашающий. А тогда, напомню, свирепствовало общество «Память» и в соответствующих кругах все время шли дискуссии – будут погромы или нет. Возможно, диссидентствующая интеллигенция приняла меня за посланца какой-нибудь военизированной патриотической организации.
С тех пор прошло много лет. Но светлая память о художнике Дмитрии Врубеле порой возникала в моей голове и… И все. В общем… возникала в связи с очередным скандалом – то якобы Академия наук подала на него в суд за то, что голую Софью Ковалевскую нарисовал. То изобразил на Берлинской стене взасос целующихся Брежнева с Хоннекером. Голую Пугачеву нарисовал… Постепенно Врубель стал известен всему миру, а я все думал: надо бы заехать. Но когда, наконец, до меня дошли слухи, что теперь в творчестве Врубеля настал период Путина, я понял, что пришла пора встретиться и прояснить наши несуществующие отношения.
…Врубель живет все в той же квартире на «Полежаевской». Только теперь она оснащена домофоном, кухонной техникой с блестящими кранами, перестроена и вполне отремонтирована. Правда, внутри царит все тот же неизменный художественный бардак.
…Врубель человек вне времени. Его сложно отнести к какому-либо поколению. Младшему его ребенку Артему два года. Старшему от первого брака – двадцать. Самому Врубелю – сорок. Выглядит он на тридцать пять. Это с закрытым ртом. А с открытым – лет на пятьдесят, потому что зубов очень мало внутри.
…Врубель рисует Путина. Жена Врубеля по имени Вика тоже рисует Путина. Оба они рисуют Путина уже полгода. Это какой-то новый жизненный этап в художественной судьбе супругов. Вся их квартира – в Путиных. Маленький Артем ходит по квартире и, показывая двухлетним пальчиком на картины, говорит: «Дядя Путя!» Дядю Путю он узнает даже в телевизоре и сильно возбуждается. Дядя Путя стал четвертым членом семьи художника.