Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
- Да ведь эти акции ни гроша не стоят. Все это дело лопнуло еще десять лет назад.
- Что ж, может быть, вам лучше знать, но ведь я тоже ничего не знал насчет "Общества Газонефть" или "Коммунико-Централь", я и подумал, что одно другого стоит. А купленные бумаги я тут же продал и ушел с прибылью в четыреста долларов. Риск все-таки был: ведь акции "Павлина" могут и подняться!
Я посмотрел ему в лицо: невозмутимо спокойное, совершенно обыкновенное лицо. Я стал побаиваться соланца, вернее, того, что я так плохо в нем разбираюсь. Мы обменялись несколькими словами, пожали друг другу руки и разошлись.
Прошло несколько месяцев, прежде чем я опять увидел человека из Солано. Оказалось, что за это время он успел стать маклером и завести маленькую контору на Брод-стрит, и дела его процветали. Я вспомнил пашу первую встречу и спросил, удалось ли ему возобновить знакомство с мисс X.
- Я узнал, что этим летом она будет в Ньюпорте, и поехал туда на недельку.
- И поговорили с ней насчет багажной квитанции?
- Нет, - сказал он степенно, - она поручила мне купить кое-какие бумаги. Видите ли, по-моему, эти щеголи подняли ее на смех из-за меня, и она решила перевести наше знакомство на деловую ногу. Я вам говорю, она девушка бойкая. Вы слышали, что с ней случилось?
Я не слыхал.
- Вот видите ли, она каталась на яхте, и я тоже достал себе приглашение через одного из этих модников. А все это затеял один тип, который, говорят, собирается на ней жениться. Ну и вот, в один прекрасный день налетел шквал, гик повернулся и столкнул ее за борт. И поднялось же тут столпотворение может быть, слышали?
- Нет!
Но я понял все чутьем писателя в минуту поэтического озарения! Этот бедняга по своей неловкости не умел выразить ей свою любовь и вот нашел наконец подходящий случай. Он...
- Такая поднялась суматоха, - продолжал он. - Я подбежал к поручням и увидел, что она ярдов в десяти от меня, эта миленькая, бойкая девушка, и я...
- И вы бросились за ней? - поспешил я сказать.
- Нет, - отвечал он невозмутимо. - Я подождал, пока другой за ней бросится. А сам только смотрел.
Я в изумлении уставился на него.
- Нет, - продолжал он совершенно серьезно. - Бросился-то он, кому же другому и бросаться, это уже его забота. Видите ли, если бы я плюхнулся за борт яхты, барахтался бы, вертелся и в конце концов пошел бы ко дну, этот другой, само собой, бросился бы и спас ее, а ведь он все равно собирался на ней жениться, так чего же ради я стал бы стараться? А вот если бы он бросился да не спас ее и сам утонул бы, тогда и мне представился бы случай, а кстати и он убрался бы с дороги. Вижу, вы меня не понимаете кажется, вы меня и в Калифорнии не понимали.
- Так он ее спас?
- Ну еще бы! Да и что могло с ной случиться? Если бы он ее упустил, я бы вмешался. Не было смысла за него стараться, пока он не сплоховал.
Эта история получила огласку. Над человеком из Солано стали насмехаться еще откровеннее, его приглашали забавы ради на вечера, и там он встречался со многими людьми, которых иначе не увидел бы. Стало известно также, что у него уже не семьсот долларов, а гораздо больше и что его дела идут все лучше и лучше. Некоторые калифорнийские бумаги, на моих глазах погребенные в могиле навеки, каким-то чудом воскресли, и я помню, что, просматривая биржевую страницу, испугался словно привидения, когда со столбцов утренней газеты на меня глянуло набальзамированное и размалеванное акционерное общество рудников "Мертвый берег". В конце концов многие стали относиться к человеку из Солано с почтением, его даже начали опасаться. И вот эти опасения оправдались.
Он уже давно изъявлял желание вступить в один "аристократический" клуб, и потехи ради его пригласили в этот клуб, где развлекали целым рядом веселых мистификаций, завершившихся карточной игрой. На другой день рано утром, проходя мимо клуба, я услышал оживленный разговор двух или трех членов:
- Всех до нитки обобрал.
- Надо полагать, загреб тысяч сорок.
- Кто? - спросил я.
- Человек из Солано.
Я пошел дальше, но один из пострадавших, известный своей опытностью на зеленом поле, нагнал меня и, хлопнув по плечу, спросил:
- Скажите по совести, чем занимался этот ваш приятель в Калифорнии?
- Он был пастухом.
- Кем?
- Пастухом. Пас овец на медвяных лугах Солано.
- Ну, доложу я вам, черт бы побрал эти ваши калифорнийские пасторали!(1)
------------
(1) Пастораль - описание мирных сцен пастушеской жизни. Здесь подразумевается несоответствие между безмятежным занятием человека из Солано в прошлом и его деловитостью в настоящем.