Корабль между тем отчалил от берега. Северный ветерок надувал парус, и "Восход в Мемфисе" тихо шел вверх, словно гигантская птица, рассекая грудью мутные воды Нила. Высившиеся вправо на горизонте пирамиды, медленно двигались на север.
- А это его же дочь? - спросил Пилока, указывая на Лаодику. - Царевна?
Лаодика сидела на палубном возвышении у ног молодого египтянина с золотой цепью на шее. Над ними рабы держали опахала в виде зонтиков, для защиты от солнца. Негритянка Херсе заботливо навевала прохладу своим опахалом на юную царевну.
- Царевна эта - младшая дочь Приама и Гекубы, - отвечал Адирома.
- А что сталось со стариком Приамом? - спросил жрец.
- Не ведаю, святой отец, - отвечал Адирома, - я видел только, как увлекали в плен его двух дочерей, Кассандру-прорицательницу…
- Прорицательницу? - перебил его Имери.
- Да, святой отец, она имела дар пифии - она прорекала гибель Трои из-за Елены.
- А кто была эта Елена? - спросили Пилока и Инини.
- Елена была жена могущественного царя Менелая, красавица; но ее пленил один из сыновей Приама - Парис, и она убежала с ним от мужа в Трою. Так вот, из-за нее-то и возгорелась война между данаями и троянцами.
- О, красота женская! - вздохнул старый жрец. - Сколько в ней есть пагубного.
- Что ж, отец святой, - возразил Пилока, - красота - создание богов; вечные боги знали, для чего сотворили красоту: без красоты род бы человеческий прекратился, и некому было бы молиться и приносить жертвы богам… Красота великий дар земли бога Аммона-Ра и богини Сохет.
Жрец грустно покачал головой; он вспомнил, что и в его жизни красота женщины играла роковую роль…
- Так Елену отняли у троянцев? - спросил Инини.
- Отняли; я видел, как ее уносили из пылавшей Трои вместе с царевной Лаодикой.
- Вот этой самой?
- Да, - Боги! Как она прекрасна! - тихо проговорил Пилока. - Но как она попала сюда и кто этот молодой богатый египтянин? Вероятно, он купил ее где-нибудь.
- Не знаю, - отвечал Адирома.
- А кто эта старая негритянка, с которой ты говорил и которая, по-видимому, знает тебя? - спросил снова Пилока. - Она назвала тебя по имени.
- Это рабыня царя Приама и воспитательница Лаодики: она ходила за маленькой царевной с колыбели. Херсе - так зовут негритянку - наша, египтянка, из племени Куш, и была взята в плен финикийцами лет тридцать тому назад и продана в Трою. Там она взята была ко двору царя Приама, где и я с нею познакомился, будучи рабом в этом же царском доме. Херсе научила говорить по-египетски и свою питомицу-царевну, а теперь это очень пригодится царевне, раз она попала в Египет, - сказал Адирома.
Молодой богатый египтянин, со своей стороны, по-видимому, расспрашивал черную рабыню, кто этот Адирома, который заговорил с нею, потому что и египтянин, и Херсе часто поглядывали на него и на его собеседников.
Наконец, молодой египтянин встал и направился в сторону последних. Подойдя к ним, он сказал всем обычное ходячее приветствие и обратился к Адироме.
- Боги да даруют тебе здоровье и счастье, благородный Адирома! - сказал он. - Моя рабыня говорит, что она была в чужих странах вместе с тобою, и что ты взят был в плен при Просописе в морской битве?
- Она сказала правду, - отвечал Адирома.
- А на каком корабле ты сражался? - снова спросил египтянин.
- На корабле "Ибис", - был ответ.
- О боги! - воскликнул молодой египтянин. - Значит, ты знал моего отца.
- А кто твой отец? - спросил Адирома.
- Он был начальником корабля "Ибис" в морской битве при Просописе: имя моего отца - Аамес.
- Я знал благородного Аамеса, - сказал Адирома, - он был моим начальником.
- Но "Ибис" был потоплен финикиянами?
- Да, это было ужасное наказание, посланное нам немилосердным богом Сетом, грозным сыном Озириса.
- И мой отец погиб тогда, утонул?
- Не знаю, мой молодой друг, - отвечал Адирома.
- Но как же ты спасся? - спрашивал молодой египтянин.
- Великий Озирис сжалился надо мною: меня выбросила морская пучина, и я взят был пленником на финикийский корабль, - отвечал Адирома.
- Но, быть может, великий Озирис помиловал и моего отца? Быть может, что и он взят был в плен? - продолжал спрашивать молодой египтянин.
- Не знаю, сын благородного Аамеса, - отвечал Адирома, - я его потом нигде не видел.
Сын Аамеса постоял, подумал и хотел было уйти, но остановился.
- Так ты, благородный Адирома, знавал и мою молодую рабыню? - спросил он.
- Да, знал, - был ответ.
- И действительно она дочь троянского царя Приама?
- Да, она царевна из несчастной Трои. А как она тебе досталась?
- Я купил ее на рынке в Цоан-Танисе вместе со старой негритянкой: она мне понравилась своей красотой - таких белых кошечек у нас в Египте нет… Любопытно иметь наложницей такую беленькую кошечку, - цинично сказал сын Аамеса, скаля свои белые зубы.
Глаза Адиромы сверкнули гневом, но он сдержал себя.
- Юная царевна достойна лучшей участи, - сказал он, - боги велят нам уважать несчастие.
- Какое же это несчастие - разделять ложе с сыном славного Аамеса? - высокомерно возразил молодой египтянин.
- Но прелестное дитя могло бы быть и женой, - заметил как бы про себя жрец, все время молчавший, - женою царя.
- Да, святой отец, но кувшин без воды, как бы ни был хорош, все же пустой кувшин, - возразил сын Аамеса, - а жена без придачи - тот же пустой кувшин.
Жрец пожал плечами. Молодой египтянин хотел было уйти, но опять остановился в нерешительности.
- Я не знаю, как же быть с гробом отца? - сказал он, глядя на Адирому.
- А что? - спросил тот неохотно.
- Да вот в чем дело: отправляясь в поход из Цоан-Таниса, отец мой заказал там для себя, по обычаю предков, гроб и продиктовал сам мастеру искусства изображений знаков Аммона то, что именно он должен был вырезать на гробе. Его воля была исполнена, но он с похода не воротился - быть может, утонул или взят в плен. Теперь, согласно договору отца с мастером, я должен был взять гроб, - он давно был готов - и вот везу его с собой в нашу родовую усыпальницу, в город Нухеб. Как же мне быть с этим гробом, если отец не воротится из плена, чтобы снизойти в подземный мир в нашей усыпальнице, или если его тело не будет отыскано? - вопросительно обратился молодой египтянин к жрецу.
- А где этот гроб? - спросил Имери.
- Вон там стоит под пологом.
Жрец, а за ним и другие пошли к кормовой части корабля, где они и увидели богатый гранитный саркофаг, весь исписанный красивыми иероглифами.
- А прочитайте, какие подвиги совершил мой отец, - хвастливо проговорил молодой египтянин.
Жрец стал читать вслух:
"Умерший начальник корабельного экипажа Аамес, сын Абаны, говорит так:
"Я говорю к вам, всему народу, и объявляю о почетной награде, мною полученной.
Я восемь раз был одарен золотым даянием перед лицом всей страны, и рабами, и рабынями в великом множестве.
Я владел многими полями земли. Наименование "храброго", которое я заслужил, никогда не забудется в этой земле.
Я провел свою молодость в городе Нухебе. Отец мой был военачальником покойного царя Рамзеса П-Миамуна.
И сделан я был начальником на его место на корабле "Телец" во время господина земли Минепты Н-Хотепхимы.
Я был еще молод и не женат и опоясан одеждой молодежи. Но после того как я приготовил тебе жилище, я был взят на корабль "Север", потому что я был силен.
Должность моя была сопровождать великого господина - жизнь и счастье и здоровье да будут его уделом - пешком, когда он ездил на колеснице.
Обложили город Аварис. Служба моя была пребывать пешком перед его святейшеством.
Тогда я был переведен на корабль "Восход на Мемфисе"…"
- Этот самый, на котором мы плывем, - пояснил молодой египтянин.
Жрец продолжал читать:
"Сражались на воде, на озере Пацетку, близ Авариса. Я сражался врукопашную и взял одну руку. Это было сказано докладчику царя. Мне дали золотой дар за храбрость.
Потом возгорелся на этом месте новый бой, и я снова сражался врукопашную и взял одну руку. Мне во второй раз дали золотой дар.
Сражались при местности Такем на юг от города Авариca. Здесь я взял живого пленного, взрослого человека. Я влез в воду, и, ведя его, чтобы остаться в стороне от пути, ведущего к городу, шел я водою, держа его крепко. Обо мне сказали докладчику царя. Тут я получил еще раз золотой дар.
Взяли Аварис. Я взял там пленных - взрослого человека и трех женщин, всего четыре головы. Его святейшество отдал мне их в собственность как рабов.
Обложили город Шерохан. Его святейшество взял его. Мне дали золотой дар за храбрость. К тому отданы были мне пленницы как рабыни.
После того, как его святейшество искрошил сирийцев земли Азии, поехал он вверх по Нилу в Хонтхониофер, чтобы разбросать горных жителей Нубии. Его святейшество весьма много поразил между ними. И я там взял добычу: двух женщин, двух живых взрослых людей и три руки. И мне снова дали золотой дар, к тому дали мне двух рабынь. И его святейшество поехал вниз по реке. Сердце его было радостно по храбрым и победоносным делам. Он взял во владение земли юга и севера.