Всего за 199 руб. Купить полную версию
— До заката оставалось уже совсем немного, неполные двести лет… — закончил Дис.
Мы снова стояли на берегу Тибра и смотрели на крупных чаек, беспрестанно круживших над мрачным Замком ангела — резиденцией, превращенной в страшную тюрьму, бежать из которой было невозможно.
— Ты совершенно необыкновенный! — сказала я, глядя в потемневшие в наступающих сумерках глаза Диса. — Я никогда не говорила таких слов, но я… я люблю тебя!
Мне самой была странна моя неожиданная отчаянная смелость и его улыбка — немного усталая и неожиданно чужая. Как будто мы с ним стояли на разных берегах реки, откуда не докричаться друг до друга.
Но тут он шагнул ко мне. Его руки мягко, но властно легли на мои плечи, а губы прикоснулись к губам, и все глупые мысли исчезли, как ночные тени с наступлением дня, потому что в моем мире снова зажглось солнце.
Только с появлением Диса я научилась чувствовать. Только он раскрасил мой черно-белый, похожий на карандашный набросок мир в яркие краски. Я смотрела на Диса, и в голове сами собой складывались строки. Новая миниатюра, которую не требуется записывать, потому что она уже в моем сердце.
И вот я смотрю в твои глаза. В них — весь мой мир. Совершенный мир, заключенный в переливчатый круг радужки твоих глаз. От тебя пахнет полынью, краской и пылью, и в твоих волосах путается солнечный луч. Твои губы — со вкусом миндаля, в твоих поцелуях едва уловимая горчинка. Наверное, потому, что ты слишком прекрасен, я не верю в возможность счастья. Я хотела бы ходить по кругу, сплетя руки, переплетясь душами, и чтобы потом о нас написали: «А на их могилах вырос шиповник, на его — красный, на ее — белый, и ветви кустов так плотно переплелись, что цветы сами позабыли, на каком из кустов они растут». И я бы любила тебя всю жизнь. И я бы была твоей верной тенью, лежащей у твоих ног, отражением твоей улыбки, взмахом твоих ресниц. Я шла бы за тобой, как Эвридика за Орфеем, не спрашивая ни о чем. Только не оглядывайся, только не предавай…
* * *Я вернулась в отель уже в темноте и, подходя к номеру, остановилась, услышав изнутри голоса. Все-таки со звукоизоляцией в этой гостинице не все гладко.
— Ты сама видела, как он испугался, и слышала, что он ответил мне, когда я подошла к нему, — возбужденно говорила Света. — А тот! Ты обратила внимание на его глаза? Они совершенно неподвижные и чужие, словно у инопланетянина. Говори что хочешь, но он не от мира сего. Маньяк — и это еще в лучшем случае!
Мне стало смешно. Если маньяк — это лучший случай, то кем же может быть обсуждаемый ими субъект?! Впрочем, особо гадать о том, кто стал предметом их сплетен, не приходилось.
— Вы опять о Дисе? — спросила я, заглядывая в незапертую дверь.
Наташка ахнула и от неожиданности подскочила на кровати, где, уютно облокотившись на подушку, красила ногти в кроваво-красный.
Светка, наносившая перед зеркалом на лицо крем (тщательно следить за собой — ее кредо), осталась спокойна.
— А, уже вернулась? Почему же о Дисе? Просто обсуждаем фильм. Не думай, будто нам больше вообще делать нечего, только обсуждать тебя и твоего парня.
Я, немного расслабившись, взглянула на Наташку. Она с остервенением оттирала смазавшийся от резкого движения лак.
— Кстати, раз уж мы об этом заговорили… — Светка сложила губы трубочкой, потом надула щеки, разглядывая себя в зеркале, и наконец продолжила: — Так вот, узнала ли ты что-нибудь об этом… Дисе? Чем он занимается?
— У него свой бизнес, — ответила я, чтобы отвязаться от заботливой подруги.
— И какой же?
— Связанный с искусством… Слушай, а чего ты так к нему привязалась? То тебе его паспорт понадобился, теперь, может, характеристику с места работы потребуешь? — не выдержала я.
— Было бы неплохо, — мрачно ответила Светка.
Я расхохоталась.
— Ну нет — так нет, — смирилась она. — В конце концов, ты не маленькая, можешь сама решать, с кем стоит встречаться.
Наташка горестно вздохнула, явно сожалея, что решение этого важного вопроса доверено такому не вызывающему доверия существу, как я.
— Вот и харе вмешиваться, — резюмировала я.
— Как знаешь.
Светка вернулась к нанесению крема, а Наташка, сосредоточенно сдвинув брови, — к покраске ногтей.
Я села на свою кровать, все еще глядя на подруг.
Теперь я осознавала их отдельно от себя. Раньше я думала о нас «мы», подразумевая сразу и себя, и Светку, и Наташку. Еще совсем недавно, когда мы только приземлились в аэропорту «Леонардо да Винчи». Теперь я была сама по себе, а они двое отдельно и словно в оппозиции, я словно ощущала исходящую от них скрытую опасность. Я так боялась за свое едва народившееся счастье, что думала, что ему может угрожать каждый. Бред, конечно, но отделаться от этого чувства не получалось.
— Мы сегодня очень многое посмотрели. Даже были в церкви с костями, — невозмутимо продолжила Света, легко похлопывая себя по щекам.
— Мы тоже туда заходили, — ответила я, снимая ботинки и чувствуя, что понемногу начинаю расслабляться.
— А еще видели очень странную девушку. Она шла по улице и танцевала, хотя не было слышно никакой музыки, — добавила Света, поворачиваясь ко мне.
— Может быть, у нее был плеер? — осторожно предположила я.
— Нет! В том-то и дело, что абсолютно ничего, я специально обратила внимание! Она танцевала под музыку, которая играла у нее в голове.
— Сумасшедшая?
— Возможно, но было красиво, — протянула Наташка, поднимая голову от своих окровавленных, как мне показалось в обманчивом искусственном свете, ногтей.
Когда мы уже легли, я вспомнила, что так и не поинтересовалась, какой именно фильм обсуждали мои подруги, когда я вошла. Но вопрос был недостаточно важен для того, чтобы будить их, уставших за день. Вон Наташка уже спит, смешно и трогательно сопя.
Наутро мы проснулись позже обычного, быстро, чтобы не опоздать на завтрак, умылись, наспех собрались и поспешили вниз, в столовую.
— Ну что, сегодня опять не с нами? — поинтересовалась Света, пытаясь сдуть густую пенку со своего кофе. Ей это, кстати, не удавалось.
— Да, мы договорились. Все так же в десять.
— А мы… — начала Наташка, но резко замолчала и застыла с озадаченным выражением лица. Видимо, Светка наступила ей под столом на ногу.
— Да, Кать, иди, а мы с Наташей как раз в один музей собирались, — с нажимом произнесла подруга.
Я недоверчиво покосилась на нее. Похоже, она что-то задумала. Но вот что?..
— Да, совершенно замечательный музей… Может, тоже с кем-нибудь познакомимся, — ни с того ни с сего ляпнула Наташка и осеклась, припечатанная тяжелым Светкиным взглядом.
Я побежала в номер, чтобы еще раз, более тщательно, привести себя в порядок, наложить на губы неяркую помаду и получше расчесать волосы.
Но вот и все. Уже без пяти. Возможно, Дис уже пришел.
В это время в дверь постучали. Недоумевая, кто бы это мог быть, я открыла и обнаружила на пороге маленького сморщенного итальянца с набором инструментов в руках. Он что-то быстро залопотал по-итальянски.
— Я вас не понимаю, — переспросила я.
— Scusi, signora… lаmpara elаctrica… — снова забормотал он.
— Не понимаю! Вы говорите по-английски? Do you speak English?
— O si, si! — обрадовался он и привычно затараторил, кажется мешая английские слова с итальянскими.
Понимая, что опаздываю, я попыталась захлопнуть перед ним дверь, но он все совал мне под нос какую-то карточку и рвался в номер, как я поняла, что-то проверить.
Отвязаться от навязчивого итальянского сервиса не представлялось возможным, и я пустила рабочего в номер, где он тут же принялся щелкать выключателями, проверяя, горит ли свет. Вероятно, кто-то пожаловался на ресепшен на перегоревшую лампочку, а они, очевидно, ошиблись номером, потому что у нас-то все было в полном порядке. С трудом выпихнув неприятного субъекта за дверь, я, не дожидаясь лифта, побежала по лестнице вниз.
Я выбежала, запыхавшись, в холл и застала там Наташку и Светку. Они сидели на белом кожаном диване, и по их лицам я увидела, что что-то случилось.
— Дис приходил? — спросила я, приблизившись к ним.
— Что? А… Нет, не видела, — быстро проговорила Наташка, и по ее голосу, а еще по тому, как подруга отводила глаза, я поняла: она лжет.
На душе стало неспокойно. Я оглядела холл. Девушка на ресепшен беседует с кем-то из посетителей… На соседнем диване, неподалеку от нас, сидит пятилетняя девочка, капризно надув губки, а вокруг нее носятся, словно заводные, родители. У входа стоит охранник… Диса и вправду нет.
— Посиди с нами, — Светка хлопнула по дивану подле себя. — Подождем.
— А вы разве не торопитесь в музей? — подозрительно спросила я.
— Успеется.
Ощущение тревоги нарастало.
Я запахнула куртку и вышла на улицу. Серое небо… Как бы не пошел дождь…