Всего за 129.99 руб. Купить полную версию
Евгений Рошков уверен, что в законе нет необходимости, и ссылается на свой профессионализм и опыт других стран: «Я не вижу, какова цель принятия закона о лоббизме. Меня этот закон не особенно интересует. Будет закон — будем работать по закону, не будет закона — будем работать не менее профессионально и без закона. В мире законы о лоббизме существует в странах англосаксонской демократии — в США, Канаде, Австралии. Но в Великобритании нет закона о лоббизме и вопрос поднимается не чаще, чем у нас. Даже Брюссель еще достаточно далек до закона о лоббизме, и они сознают, что не готовы к его принятию, хотя Брюссель — это вторая точка в мире по величине профессионального сообщества. Они только в прошлом году приблизились к первому своду внутренней регуляции — тексту, регламентирующему этику деятельности. Если такие продвинутые страны не приблизились в этом вопросе к идеалу, то мы только начинаем этот путь и до закона еще не дозрели. Закон сейчас может привести к новому витку коррупции и затормозить развитие».
Комментируя проблему принятия закона о лоббизме, Владимир Сенин также отталкивается от международного опыта: «Лоббизм отражает взаимоотношения представителей государственной власти с представителями бизнеса. Если вспомнить историю вопроса, то понятие лоббизма появилось в США в конце 1930-х годов. Это было связано с необходимостью ограничить нацистскую пропаганду в США. Позже, в середине 1940-х, был принят закон о регистрации лоббистской деятельности. Уже ближе к нашему времени, в 1990-х годах, в США был принят закон о раскрытии лоббистской деятельности. На примере США видно, что лоббистская деятельность регулируется законом. Но есть и другой опыт — например, во Франции, по-моему, до 1960-х годов лоббизм был вне закона. В Великобритании существует множество норм, которые регулируют взаимоотношения государственных служащих и представителей бизнеса, это отражается в работе Комитета по стандартам в публичной сфере. А в России с начала 1990-х годов складывается своя практика взаимоотношений в этой сфере, которая напрямую не регулируется специальным федеральным законом, хотя есть законы, так или иначе влияющие на них».
Владимир Сенин слабо верит в перспективу создания и принятия закона о лоббизме: «Это сложная сфера деятельности, которую трудно описать правовыми актами. У нас достаточно норм, которые косвенно регулируют этот вид деятельности, — Уголовный кодекс, Закон о государственной службе, где строго прописано, что может чиновник и чего он не может. Для начала надо создать тезаурус этой сферы, определить содержание понятий. Это может быть правовой акт, регулирующий взаимоотношения представителя бизнеса и чиновника, определяющий, каким образом эти взаимоотношения строятся, хотя бы в понятийном плане. Также необходимо понимать, что, как и любой закон, закон о лоббизме будет развиваться и на основе правоприменительной практики в него будут вноситься поправки».
На достаточное количество законодательных норм, регулирующих деятельность современных лоббистов, указывает и Олег Мозгунов: «Когда-нибудь будет создан закон о лоббизме, но прежде необходимо уравновесить в сознании перекосы, связанные с коррупцией. Сейчас отношение к закону о лоббизме какое-то предвзятое, как к чему-то неприличному.
Это будет нормальный профессиональный документ. В принципе, так или иначе, законодательство, регулирующее лоббизм, есть. Оно присутствует в разных областях законодательства. И необходимо свести воедино то, что касается именно этого вида деятельности. Сейчас у лоббистов есть более важные задачи, но к этому вопросу о создании закона о лоббизме мы еще вернемся».
Ситуация с законом осложняется еще и тем, что в роли лоббистов бизнеса часто выступают государственные служащие, которые должны отстаивать исключительно государственные интересы. Об этом говорит Олег Румянцев: «Назрела необходимость в законодательных рамках регулирования лоббистской деятельности, взаимоотношений представителей бизнеса с институтами государственной власти. Это должен быть не просто закон о лоббизме, а целая система законов.
Вопрос о принятии закона о лоббизме требует серьезной проработки, потому что он может пасть жертвой в борьбе государственных лоббистов с негосударственными лоббистами. Здесь очень важно понимать, что для государственного лоббиста негосударственный лоббист — это назойливая муха, досадное недоразумение, которое мешает спокойно лоббировать свои интересы. В любом случае подотчетность и прозрачность действий власти и бизнеса исключительно важны, но у меня есть подозрение, что в рамках существующей политической модели все это невозможно. Сама идея общественного контроля, к сожалению, профанируется в течение долгих лет».
Есть и другие точки зрения. Часть лоббистов и джиарщиков все же поддерживают идею принятия закона о лоббизме, но уточняют (в противовес высказываниям представителей законодательной власти), что закон в ближайшее время принят не будет. Стоит отметить, что за легализацию лоббистской деятельности в России в первую очередь ратуют представители иностранных компаний, которые сами, естественно, не могут выступить с подобной инициативой.
Вот что рассказывает Олег Калинский: «Я поддерживаю принятие в России закона о лоббизме и упорядочения процедур взаимодействия бизнеса и власти, потому что мне всегда импонировало, когда правила игры известны и прозрачны, а среда — конкурентная.
Закон о лоббизме, конечно, когда-нибудь будет. Вопрос — когда, как и в каком виде. В такой крайне чувствительной сфере, как общение бизнеса с властью, факультативность исполнения этических требований и свободная интерпретация процедур взаимоотношений частного и государственного секторов с легкостью могут привести к полному пренебрежению этими требованиями и процедурами. Поэтому и нужен закон».
Вероятно, закон о лоббизме действительно внес бы ясность и прозрачность в лоббистскую деятельность и оформил рынок лоббистских услуг. Именно так рассуждает Андрей Бадер: «Закон о лоббизме мог бы быть полезен, чтобы сделать этот род услуг прозрачным, полностью понятным, чтобы ожидания были не нулевые и не заоблачные, чтобы можно было понимать, что, для чего и как можно достичь законными способами. Если будет закон, можно будет выйти и спросить, а кто и что может делать? И перед тобой структурированный рынок. Сейчас такого рынка нет. Поэтому закон о лоббизме был бы полезен. Но все стороны должны созреть, тогда и закон созреет. Навязанный сверху закон возможен, но он будет хуже работать. Принять его технически можно очень быстро, но поможет ли он делу и поможет ли он в деле защиты интересов — государственных и негосударственных?
Многие западные компании выступают за принятие закона о лоббизме. С другой стороны, ни у кого не хватает сейчас энергии и уровня приоритетности, чтобы за этот закон взяться и продвигать его подготовку. Возможно, закон может в этой ситуации появиться не „снизу“ (по инициативе бизнеса), а „сверху“, по инициативе государства. При этом после принятия закона о лоббизме драматического изменения ситуации для западных компаний не будет, потому что они в подавляющем большинстве случаев делают все абсолютно законно и понятно. Все нас знают, и нет секретных договоренностей. Но продвигать закон о лоббизме западным компаниям неудобно. Это могло бы выглядеть как что-то навязанное великой стране извне. Инициатива должна быть с широкой базой из всех участников рынка — российских и иностранных, государственных и частных компаний».
Итак, закон о лоббизме — вещь весьма противоречивая. И несмотря на оптимизм представителей законодательной власти относительно перспектив скорого принятия такого закона, вполне может оказаться, что у нас не хватит сил на его принятие, как это случилось в Украине. Михаил Соколов рассказывает: «В Украине еще при Тимошенко была сделана попытка принять закон о лоббизме, который хоть как-то регламентировал бы эту сферу деятельности, вводил общепринятый и юридически значимый набор понятий. Она закончилась ничем. Я бы не искал глубоких причин неудачи. Скорее всего, с одной стороны, не было серьезных стимулов для того, чтобы принять этот закон, а с другой — любая его окончательная редакция, принятая большинством, создавала бы почву для спекуляций и критики власти. Ведь для широкой массы лоббизм — сомнительная вещь».
Самым сдержанным в оценках перспектив закона о лоббизме оказался Кирилл Бабаев: «Закон о лоббизме может только зафиксировать договоренность между властью и бизнесом, а договариваться власть и бизнес должны самостоятельно и цивилизованным путем».
Другими словами, закон — это закон, а жизнь — это жизнь.