Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Он высунул язык и слизнул с поверхности изрядную толику мёда.
– Да, – кивнул Пух, – это мёд. Сомнений быть не может. Целый горшок мёда. Если, конечно, – добавил он после паузы, – кто-то, шутки ради, не положил на дно сыр. Может, лучше проверить… слизнуть ещё немного… на тот случай, что Хоботуны не любят сыр… как и я… Совсем чуть-чуть… Ах! – он тяжело вздохнул. – Я не ошибся. Один мёд, сверху донизу.
Окончательно в этом убедившись, Пух понёс горшок Хрюке. Тот вскинул голову, стоя на дне вырытой им Очень Глубокой Ямы, и спросил: «Принёс»?
– Да, – кивнул Пух, – только горшок неполный, – и сбросил его вниз.
– Действительно, неполный, – согласился Хрюка, заглянув в горшок. – Это всё, что у тебя осталось?
– Да, – ответил Пух, нисколько не покривив душой.
Хрюка установил горшок посередине Ямы, вылез из неё и вместе с Пухом пошёл домой.
– Что ж, спокойной ночи, Пух, – попрощался Хрюка, когда они поравнялись с домом медвежонка. – Встречаемся завтра утром, в шесть часов, у Сосен. И поглядим, сколько Хоботунов попалось в нашу Западню.
– В шесть часов, Хрюка, – закивал Винни-Пух. – А верёвка у тебя есть?
– Нет. Зачем нам верёвка?
– Чтобы отвести их домой.
– А-а-а..! Я-то думал, что Хоботуны идут на свист.
– Одни идут, другие – нет. С этими Хоботунами заранее ничего не скажешь. Ну, спокойной ночи!
И Хрюка затрусил к своему дома, рядом с которым на столбе крепилась сломанная доска с надписью «ПОСТОРОННИМ В.», а Пух, тем временем, начал готовиться ко сну.
Прошёл не один час, и когда ночь уже подумывала, а не пора ли уступить место дню, Пух неожиданно проснулся: у него урчало в животе. Такое с ним уже бывало, и он знал, что означает это урчание: ему хотелось есть. Пух поднялся с кровати, подошёл к буфету, залез на стул, пошарил по верхней полке… и ничего там не нашёл.
«Странно, – думал он. – Я же знаю, что тут стоял горшок с мёдом. Большой такой горшок, наполненный до краёв мёдом, с надписью «МИОТ» на наклейке, чтоб сразу было ясно, что в горшке – мёд».
Он слез со стула, закружил по комнате, гадая, куда же мог подеваться горшок с мёдом и что-то бормоча себе под нос. Что-то вроде:
Всё же это очень странно —
Здесь, на полке, мёд стоял.
Был в горшочке и с наклейкой:
«Миот», я точно прочитал.
И куда же он девался
Вкусный, сладкий и густой?
Испарился, рассосался,
Высох, выветрился, сжался
И наклейку потерял..?
Всё же это очень странно…
Мой любимый мёд пропал.
Три раза пробормотал он себе под нос эту песенку, а потом вдруг вспомнил: он же отнёс мёд в хитроумную западню, чтобы поймать на него Хоботуна!
– Это же надо! – воскликнул Винни-Пух. – Вот так всегда бывает, когда хочешь сделать Хоботунам добро, – и он вновь улёгся в кровать.
Но заснуть не смог. Чем старательнее он пытался заснуть, тем хуже получалось. Он принялся считать овец, иной раз это очень помогает уснуть, но сейчас не помогло, и он стал считать Хоботунов. Тут пропали и последние остатки сна. Каждый Хоботун, сосчитанный им, прямиком направлялся к горшку с его, пуховым мёдом и съедал всё дочиста. Несколько минут Винни-Пух пролежал в тоске и печали, но когда пятьсот восемьдесят седьмой Хоботун довольно облизнулся и заметил: «Ну, очень хороший мёд, вкуснее никогда не пробовал», – Пух не выдержал. Выпрыгнул из кровати, выскочил из дома и побежал к Шести Соснам.
Солнце ещё нежилось в постели, но небо над Столетним Лесом уже посветлело, как бы показывая, что скоро солнце проснётся и тоже встанет, отбросив одеяло. В предрассветном сумраке одиноко и неподвижно застыли сосны, а Очень Глубокая Яма казалась гораздо глубже, чем на самом деле. И горшок с мёдом на дне превратился во что-то загадочное.