Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Она ведет все мои дела. Без нее я бы не справилась.
Снова он оглядел ее с головы до ног,ичто-товдруграспахнулосьв
Розмэри навстречу этому взгляду. Невлечение,нет,ничегопохожегона
восторженное чувство, так властно захватившее ее утромнапляже.Просто
электрическийразряд.Этотчеловекжелалее,идевичьяскованность
воображения не помешала ей представить себе, что она могла бы уступить. Но
через полчаса уже забыла бы о нем - как забывают о том, кого целуютперед
кинокамерой.
- Вы где остановились? - спросил Брэди. - Ах да, у Госса. Ну что ж,на
этот год у меня все расписано, но мое предложение остается всиле.После
Конни Толмедж в дни ее молодости вы - первая девушка, скотороймнетак
хочется сделать картину.
- Я тоже охотно поработала бы с вами. Приезжайте в Голливуд.
- Терпеть не могу эту клоаку. Мне и здесь хорошо.Подождите-сейчас
закончу эпизод и покажу вам свои владения.
Он вернулся на площадку ивполголоса,неторопливосталвтолковывать
что-то французскому актеру.
Прошло пять минут - Брэди все говорил, а француз слушал, переминаясьс
ноги на ногу и время от времени кивая головой. Но вдруг Брэди прервал свою
речь ичто-токрикнулосветителям.Тотчасжезажужжалиивспыхнули
юпитеры. Лос-Анжелес бился в уши Розмэри, громко звал к себе. И, повинуясь
зову, она смело скользнула вновь в темноту закоулков тонкостенного города.
Она знала, каким выйдет Брэди со съемки, и решиланепродолжатьсегодня
разговор с ним. Все еще завороженная, она вышла из павильона испустилась
вниз.Теперь,послетогокаконаподышалавоздухомкиностудии,
Средиземноморье уже не казалось ейзамкнутымиглухим.Упрохожихна
улицах были симпатичные лица, и по дороге на вокзал она купила себеновые
сандалеты.
Мать осталась довольна тем, как Розмэри выполнилаеенаставления;ей
все время хотелось поставить дочь на рельсы и подтолкнуть. Навидмиссис
Спирс была цветущая женщина, но в ней накопилась усталость; бодрствовать у
постели умирающего - утомительное занятие, а она прошла через это дважды.
6
Чувствуя приятную истому послерозовоговина,котороеподавалоськ
завтраку, Николь Дайвер вышла в свой сад, разбитый на горномсклоне.Она
шла, высоко скрестив на груди руки,иотэтогоискусственнаякамелия,
прикрепленная у плеча, почти касалась щеки. Сад с одной стороны примыкал к
дому, органично сливаясь с ним;сдвухсторононграничилсостарой
деревней, с четвертой обрывался каменистым уступчивым спуском к морю.
Близ ограды, отделявшей садотдеревни,всебылопыльным:завитки
виноградных лоз, эвкалипты и лимонныедеревья,дажетачкасадовника-
только чтооставленнаяздесь,онаужеврославземлю,омертвелаи
припахивала гнилью. Но довольно было пройтинесколькошаговиобогнуть
клумбу с пионами, чтобы попасть словно в иноймир,зеленый,прохладный,
где лепестки цветов и листья кудрявились отласковойвлажностивоздуха;
Николь всякий раз невольно изумлялась этому.