— Я не против. Когда ты хочешь — сейчас?
— Нет, белый, сегодня я занят. А вот завтра я с удовольствием отправлю твою душу на небеса. Но скорее всего — я заключу ее в труп убитого врага, и ты будешь гнить вместе с его трупом, вечно! Завтра.
Шаман вышел из дома и исчез за углом.
Крант был подавлен, некоторое время молчал, потом сказал:
— Он очень сильный шаман, он разговаривает с мертвыми. Еще никто не мог его победить. На нас другие племена боятся нападать. Он может демона вызвать, может мертвых подымать. Плохое дело, если он тебя убьет, — умрет мой отец, его сын станет вождем. Шаман всех подомнет и меня изведет. Если ты его убьешь — другие племена будут знать, что мы стали слабее, и нападут на нас, многие погибнут, если не все. Как быть — я не знаю. Ты знаешь, как быть? Ты же колдун, должен знать.
— Не знаю. Мне ясно только одно — я-то никак не желаю, чтобы он меня убил. А значит, умрет он. Рассчитывай ситуацию исходя из этого.
— Ладно, что теперь сделаешь, — нахмурился парень, — пошли, еще отца полечишь?
— Пошли, посмотрим, можно ли сегодня его лечить или еще рано.
Воины у хижины вождя были уже другие, они посмотрели на нас, но не сделали попытки задержать. Мы прошли внутрь. Вождь проснулся — его поили бульоном из кружки, чувствовалось по запаху. Выглядел он гораздо лучше, чем прежде. Мы подождали, пока его покормят, и, когда он с удовлетворением откинулся на подушку, я его спросил:
— Как самочувствие? Что-то болит? Что-то неприятное ощущаете?
— Ты хороший колдун, белый.
— Его имя Витор, отец, — вмешался Крант, — он сильный колдун.
— Не мешай, сын, — нахмурился вождь. — Я слышал, Витор, что ты сказал, будто бы в моей болезни виноват шаман? Это так?
— Я считаю, что шаман. Признаки болезни таковы, что они похожи на отравление. Я знаю эти признаки.
По лицу вождя прошла тень. Его глубоко запавшие глаза осмотрели меня с ног до головы, потом он сказал:
— Ты понимаешь, что теперь ты нажил очень опасного и сильного врага? Что шаман тебе не простит разоблачения? Я вообще боюсь, как бы заговора не было. Они просто могут прибить нас тут всех, объявив, что белый колдун взбесился и всех убил, а потом пришлось убить и его. — Вождь вздохнул, прикрыл глаза, полежал. Казалось, он уснул, потом он снова открыл глаза и сказал: — Убирать шамана надо. И сына его тоже. Только бы на ноги мне встать побыстрее… тогда и разберемся с ними.
— Ну так мы и пришли для того, чтобы быстрее поставить тебя на ноги. Витор сейчас тебя еще полечит. Что касается шамана — у них с Витором завтра магический поединок до смерти. Так что шаман скоро исчезнет из жизни.
— Поединок? — встрепенулся Красст. — Чего вы мне сразу не сказали?! Плохая новость. Ох, плохая. Со всех сторон плохая! Он торопится убрать Витора, пока Витор меня не вылечил. А шаман очень опытный боец — он хорошо знает боевую магию. А ты, Витор, хорошо ее знаешь? Часто ее применял в жизни? Сможешь противостоять шаману?
— Скорее всего — да. По крайней мере, я не намерен дать себя убить, это точно. А каковы правила магического поединка? Можно ли вместе с магией применять физическую силу? Есть ли какие-то ограничения в магии?
— Нет ограничений, нет правил — выходите биться вы двое, остается один. Впрочем, нет, есть одно — никто не может помогать ни одному из соперников. Остальное — на их усмотрение.
— Давайте-ка я вас полечу, а завтра — будет завтра. Не для того я пересек пустыню, чтобы какой-то шаманишка меня завалил. Он очень, очень ошибается на мой счет, будьте спокойны.
Я подмигнул вождю, слабо улыбнувшемуся мне в ответ, и приступил к лечению. Через минут пятнадцать я закончил — вождь выглядел неплохо: из гниющего полутрупа он превратился во вполне симпатичного орка, правда, лысого, как коленка, и очень худого.
— Следующий сеанс будем проводить дня через три, как вы наберетесь сил. Больше пока нельзя, иначе умрете от истощения.
— Спасибо, Витор. Надеюсь, ты сделаешь все, чтобы третий сеанс состоялся. — Вождь расслабился и закрыл глаза.
Мы с его сыном вышли из хижины, Крант проводил меня до моего дома, а по дороге спросил:
— Может, тебе надо какие-то обряды провести? Жертву? Я бы мог забрать одного пленника, ты ему вырвешь сердце, принесешь в жертву богам. Они, возможно, даруют тебе победу. Надо?
— Кхе-кхе… нет, спасибо за предложение, я как-нибудь обойдусь.
У меня от предложения парня аж дыхание перехватило — представил себя вырывающим сердце орка и пляшущим рядом с трупом. Брр…
Мы распростились. Парень ушел, а я вошел в свою хижину и замер — на полу лежали большие куски окровавленного мяса, и в свете последних разговоров о жертвоприношениях и вырванных сердцах мне почему-то привиделся растерзанный труп.
Я сдавленным голосом спросил у сидевшей возле кусков мяса Асанты:
— Это еще что такое?
— Мясо… — удивленно ответила женщина, странно посмотрев на меня. Мол, не видишь, что ли? — Твои воины сходили на охоту, убили двух оленей, вырезали лучшие куски и привезли. А что такое? Ты не любишь оленину?
— Люблю… это я так. Привиделось кое-что.
— Понятно… — протянула Асанта. Ей явно было ничего не понятно, но что еще сказать-то? — Сейчас мы настругаем мяса, пожарим на углях, добавим соусов, овощей, положим на лепешки, будет очень вкусно. Ты проголодался?
Я вдруг почувствовал сильный голод, о чем тут же и сказал женщине. Все засуетились, как ни странно, Аранна тоже. Она занималась хозяйством вместе с остальными — резала мясо, овощи.
— Аранна, а как ты с ними общаешься-то? Ты же не понимаешь ни слова?
— Кое-что уже понимаю, но в основном жестами. Женщины всегда найдут общий язык.
— Ага. Особенно после того, как набьют друг другу морды, — усмехнулся я. — А где Алдан и Каран?
— Они пошли к ручью — все перемазались в крови. Моются и отстирываются. А чего не спрашиваешь, где Бабакан?
— Да знаю я. Небось к бабе какой-то завалился.
— Точно. Вразнос пошел — дорвался, понимаешь… Сказал, что ночует у одной вдовушки.
— Да пусть себе… Ему тоже надо расслабиться.
Незаметно подкрался вечер. На краю деревни — хорошо хоть не рядом с нами — разожгли костер, там шел пир по случаю ухода Сарка в мир иной. Я боялся и представить, что там происходит. И уж тем более не хотел участвовать в этом «торжестве».
Крики пытаемых жертв доносились даже сюда, Аранна вздрагивала, прислушиваясь, остальные женщины сидели у себя на половине, несмотря на то что Сарк раньше был их мужем, — нынешний муж не пошел на торжество, а значит, и им сидеть дома. Вероятно, они расстроились, что не участвовали в таком знаменательном событии, а может, им было все равно.
Их понятия о жизни и смерти сильно отличались от понятий людей, эльфов и гномов, для них это был переход в более радостный мир, где будет вдоволь еды, удовольствий и развлечений, — чего плакать? Что-то подобное, вспомнилось мне, я видел как-то раз по телевизору: племя индейцев хоронило своих умерших с песнями, плясками, весельем — чего расстраивать покойника своим грустным видом?
Спали мы с Аранной отдельно от всех, в «спальне» за занавесями. Впервые за много времени мы занялись любовью спокойно, с расстановкой, без оглядки на лежащих неподалеку друзей — хотя, впрочем, и тут уединение было чисто иллюзорным, каждый звук доносился в тишине ночи как из громкоговорителя. Но что поделаешь, природа берет свое… Друзья спали в «гостиной» и демонстративно похрапывали, чтобы не смущать нас. А может, и правда так устали, что дрыхли как мертвые.
Ночью мне снились какие-то кошмары: я от кого-то убегал, то на кого-то нападал, то какие-то странные фигуры преследовали меня. Потом мне приснился Амалон — он положил мне руку на голову и сказал: «Твое время еще не пришло, не бойся. Ты победишь этого шамана!» Я успокоился… и проснулся посреди ночи, рядом с сопящей удовлетворенной Аранной. Я вспомнил весь сон, мне стало хорошо на душе — даже с той стороны друзья поддерживают меня, — и я снова уснул.
Утро встретило кудахтаньем кур, криками женщин, гоняющих развлекающихся пацанят. Я так и не познакомился с ними, как-то было не до того. Да еще казалось странным — ну как я подойду и скажу: я новый муж твоей мамы, после того как убил твоего отца. Мне это было дико, и я отодвинул проблему на далекое будущее — все равно скоро уходить, а оно как-нибудь само и рассосется. Может быть.
Мы уселись завтракать, и Каран спросил меня:
— Какие планы, командир? Надолго мы тут задержимся?
— Да, хотелось бы знать, что нам предстоит? — поддакнул Алдан, прожевывая кусочек лепешки со сливками. — Так-то тут неплохо, но неизвестность беспокоит.
— Планы? План такой — сегодня убить шамана этого племени, оставшись при этом в живых.
Каран закашлялся, подавившись куском мяса:
— Умеешь ты удивить. Я тебе это уже говорил?