Всего за 259 руб. Купить полную версию
Да ну? Может быть, спросим об этом китов? Или норок?
Адамсон нахмурился, его обветренное лицо сморщилось, как чернослив.
Ладно, ладно. Я все понял. Не вижу, однако, почему я должен отвечать за все человечество. Все вы, подростки, одинаковы. Посмотрим, как поступит с планетой ваше поколение.
Артемис щелкнул замком чемоданчика ровно двадцать раз, прежде чем войти в ресторан.
Поверьте, не все мы одинаковы, сказал он, проходя мимо Адамсона. Лично я намереваюсь поступить с планетой гораздо лучше, чем вы.
В зале ресторана имелось больше дюжины столов, заставленных перевернутыми стульями, и только один накрытый льняной скатертью, на нем стояли бутылки с ледниковой водой и лежали сумочки с туалетными принадлежностями у каждого из пяти мест.
«Пять, подумал Артемис. Хорошее число. Надежное. Предсказуемое. Четырежды пять двадцать».
Совсем недавно Артемис решил, что пять его число. Хорошие события происходили, когда участвовала пятерка. Логическая часть его разума твердила о нелепости данной идеи, но трудно игнорировать тот факт, что все трагедии в его жизни случились в те годы, которые не делились на пять: его отец пропал и стал калекой, старый друг и глава полиции Нижних Уровней Джулиус Крут из ЛеППРКОНа был убит печально известной пикси Опал Кобой, и оба этих события произошли в годы без пятерок. Рост Артемиса составлял пять футов и пять дюймов, а весил он пятьдесят пять килограммов. Если он касался чего-либо пять раз или кратно этому числу, вещь не подводила. Дверь, например, оставалась закрытой, или талисман продолжал защищать проход, как и полагалось.
На этот раз все приметы выглядели благоприятными. Ему пятнадцать лет. Три раза по пять. В Рейкьявике он остановился в гостиничном номере сорок пять. У снегохода, доставившего его сюда в целости и сохранности, был кратный пяти регистрационный номер, а объем двигателя составлял пятьдесят кубических сантиметров. Все нормально. Он ждал четверых гостей, но вместе с ним получится пятеро. Никаких причин для паники.
Но какая-то частица Артемиса Фаула содрогалась от ужаса при одной мысли, что он поддался такому нелепому суеверию.
«Возьми себя в руки. Ты Фаул. Фаулы не полагаются на удачу. Избавься от этих смехотворных наваждений и навязчивых идей».
Артемис пощелкал замком чемоданчика, чтобы умиротворить богов чисел двадцать раз, четырежды пять, и почувствовал, как замедляется биение сердца.
«Избавлюсь от дурных привычек завтра, когда покончу с этим делом».
Он слонялся по предназначенному для метрдотеля возвышению, пока Адамсон на своем тракторе-снегоходе не скрылся за изогнутым снежным хребтом, который вполне мог некогда служить позвоночником киту. После этого Артемис выждал еще минуту, пока отдаленный рокот двигателя не превратился в хрип заядлого курильщика.
Отлично. Пора заняться делом.
Артемис спустился по пяти ступенькам на пол главного зала ресторана (превосходно, хорошая примета), обошел несколько колонн, увешанных копиями маски из Стора-Борга[2], и остановился во главе накрытого стола. Стулья были расставлены так, чтобы сидящие на них смотрели на него, и легкое мерцание, похожее на полуденное марево, прокатывалось по скатерти.
Доброе утро, друзья, приветствовал Артемис гостей, заставив себя произносить слова гномьего языка уверенным, почти веселым тоном. Сегодня нам предстоит спасти мир.
Марево словно зарядилось электричеством, неоново-белые помехи с треском пробежали по нему, и в глубине, как призраки во сне, проступили лица. Затем их черты сделались отчетливее, появились туловища и конечности. Возникли маленькие, почти детские фигурки. Почти, но не совсем. Гости были представителями волшебного народца, и некоторых из них Артемис считал друзьями. Других друзей у него пожалуй что и не было.
Спасти мир? язвительно переспросила капитан ЛеППРКОНа Элфи Малой. Все тот же старина Артемис Фаул, и речь моя полна сарказма, поскольку спасать мир совсем не в твоем духе.
Артемис понимал, что следует улыбнуться, но не смог, поэтому нашел к чему прицепиться, вполне в своем духе.
Жеребкинс, тебе нужен новый усилитель защитного экрана, сказал он кентавру, неуклюже восседавшему на стуле, предназначенном для людей. Я заметил мерцание еще с крыльца. И ты называешь себя экспертом в области техники? Сколько лет этому, которым ты пользуешься?
Жеребкинс топнул копытом, что было признаком раздражения и причиной его вечных проигрышей в карты.
Я тоже рад тебе, вершок.
Сколько лет мы не виделись?
Не помню. Года четыре.
Четыре. Вот видишь. Что это еще за модель?
Жеребкинс презрительно оттопырил нижнюю губу.
Еще? Вот именно что еще! Этот усилитель прослужит еще сотню лет. Может быть, его стоит немного подстроить, но не более того.
Элфи встала и легким шагом прошла во главу стола.
Вам обязательно с ходу начинать препираться? За столько лет не приелось? Словно две дворняги, метящие территорию. Она положила два тонких пальца Артемису на предплечье. Отстань от него, Артемис. Ты прекрасно знаешь, как обидчивы кентавры.
Артемис не смел посмотреть ей в глаза. Он ровно двадцать раз пошевелил пальцами в левом зимнем ботинке и сказал: