Ильгет временами чувствовала сокращения мышц живота, они становились сильнее, но боли никакой не было. Она поняла, что наносистема отключила болевые ощущения. Что дело идет к развязке. Сказала об этом Арнису, надеясь порадовать его.
— Хорошо, - сипло и неестественно ответил он. Взглянул на лицо Ильгет, такое прекрасное сейчас, может быть, прекраснее, чем когда-либо - чуть растрепанные волосы, и прядь прилипла к вспотевшему лбу, и глаза, глубокие, чудесные карие глаза. Наклонился и расцеловал ее лицо в тысячный раз - глаза, щеки, губы.
— Иль, я выйду ненадолго, хорошо?
Он вышел в гостиную. Сел на диван, закрыв руками лицо. Господи, да почему же мне так страшно? Я никогда не думал, что это может быть страшно. А она радуется, она счастлива. Арнис вдруг подумал, что никогда еще не видел Ильгет такой счастливой. Даже на Артиксе. Даже во время свадьбы.
А в это время огромный плод движется там, внутри, чтобы взорвать ее ткани и кости, изуродовать, залить кровью ложе…
К черту! Арнис вскочил на ноги и быстро пошел к Ильгет.
— Все будет хорошо.
— Конечно, будет хорошо, - она улыбнулась ясно и безмятежно, - ты сядь…
Она не хотела есть. Ей не было больно. Арнис только обтирал пот с ее лица, обнимал ее, приносил пить. Позвонили врачу, тот приехал, посмотрел сканером.
— Все идет прекрасно, вмешательство не нужно, наносистема все сделает. Если что - звоните.
Предупредили Эо, которая должна была принять ребенка. Арнис еще не владел необходимыми для этого навыками.
Схватки стали частыми. Ильгет ходила по квартире, но потом опять легла. Ей было жарко. Голова кружилась.
Они включили музыку, как хотела Ильгет, концерт, записанный прямо на Набережной, импровизированный, где каждый исполнял что-нибудь любимое и сокровенное. Инструментальная музыка, пение - Ильгет давно уже составила для себя сборник из самого лучшего.
Лежа, она смотрела неотрывно на картину Айледы. "К свету".
— Правда, удивительная картина?
— Да. Познакомишь меня с Айледой?
— Обязательно. Она всегда так занята, не очень понимаю, чем, но ее трудно поймать…
Эо приехала к полудню. Ильгет сбросила одеяло. Дышала тяжело. Наносистема не подавала тревожных сигналов. Лишь выводила на подвешенный в воздухе экранчик данные о состоянии ребенка и о близости родов - в популярном виде, понятном и профанам.
С Эо все стало легко и просто. В конце концов, человек опытный, принял уже сотни, если не тысячи младенцев. Она уселась по другую сторону от Ильгет и весело болтала.
— Между прочим, полтысячи лет назад велись серьезные дискуссии о том, не стоит ли полностью сделать процесс вынашивания искусственным. Мы знаем тысячи людей, выращенных в искусственной матке, например, по причине гибели матери или нарушения внутриутробного развития. Все эти люди ничем не отличаются от обычных. Кроме того, в искусственных условиях развитие легче контролировать. И женщине не надо напрягаться, тратить столько времени. Но в итоге это было признано нецелесообразным.
— Почему? - спросила Ильгет, - если нет разницы?
— Да, по статистике разницы нет. Так же, как нет никакой разницы между ребенком, выросшим в интернате при индивидуальном воспитании, и домашним ребенком. И тот, и другой будут нормальными людьми, довольными своей судьбой. Но кто из нас хотел бы вырасти в интернате?
Ильгет задумалась. Если Арнис немедленно согласился с Эо, то для нее вопрос не выглядел однозначным. Вырасти в интернате? Под присмотром внимательной и заботливой воспитательницы? Всегда ровной, педагогически корректной. Может, и комплексов было бы поменьше… И все-таки - нет. Ильгет вспомнила маму, и отчего-то ей захотелось плакать. Не было ни особой любви, ни близких отношений, ни понимания. Ничего. Было много плохого. И все же - это мама. Невозможно объяснить, в чем ценность именно этого. Но она есть.