И, в результате этого воспитания, дочь, будучи непорочной девой в двадцать шесть лет, сделала блестящую партию и переехала жить в роскошную квартиру ( в новом кирпичном доме с подземным гаражом — такие дома только недавно начали строить для новых русских! специально для таких, как Андрей ). Мама очень гордилась моей удачей, часто фотографировала нас с Андреем в нашей новой квартире и показывала фотографии своим знакомым. И, если я и была счастлива в браке, то только тогда, когда видела, как довольна мною моя мама.
Наш развод оказался страшным ударом для нее.
И мне было нелегко решиться сообщить ей…
Но я решилась.
…Лучше бы я поставила ее перед свершившимся фактом!
То, что наговорила мне мама в тот день, поколебало мою решимость. Я подумала — может, лучше смириться и жить с ним дальше, покупая такой ценой хорошие отношения с матерью?
Ведь мне некуда вернуться после развода, кроме как к родителям. И каждый день видеть молчаливый упрек в глазах матери, и каждый вечер за чаем выслушивать укоры в никчемности, в том, что судьба давала уникальный шанс, а я не смогла достойно им воспользоваться! Это ужасно…
Но продолжать жить с Андреем — еще ужаснее! Я не живу рядом с ним. Я погибаю! И почему я должна думать не о себе, а о каких-то еще несуществующих детях, которым нужен богатый папа и витаминизированная еда?!! У меня нет детей!!! И я вообще не хочу детей от Андрея!!!
Когда-то у Андрея был ребенок — дочь от первого брака.
Первый брак Андрея вообще был счастливым!
Кажется, Андрей даже любил ее… Свою первую жену, Лану.
Лана была дочерью весьма удачливого и плодовитого киносценариста — Юзефа Теодоровича Лещинского. Лещинские звонкая, известная фамилия — но я не знаю, имел ли отец Ланы какое-либо отношение к тем самым Лещинским. Юзеф Теодорович — поляк, из «русских поляков», родился и всю жизнь прожил в Москве, но женился тоже на девушке из польской семьи:
«русские поляки», так же, как и «русские немцы» и «русские евреи» предпочитают вступать в брак только со «своими».
Впрочем, в Андрее, кажется, тоже есть толика польской крови, во всяком случае, его фамилия — Крушинский — наводит на определенные размышления… Однако с Ланой его не знакомили и не сватали, как это принято в маленьких диаспорах. Напротив — женился Андрей «по залету», Лане было восемнадцать лет, Юзеф Теодорович был в ярости, потому что боготворил дочь и мечтал о блестящем будущем для нее, а Андрей не был тогда такой хорошей партией, или же — он не был такой хорошей партией для дочери знаменитого сценариста. Но делать было нечего… Юзефу Теодоровичу пришлось смириться и, скрепя сердце, использовать свои связи, чтобы помочь зятю на первых этапах построения карьеры: к счастью для Лещинского, Андрей был достаточно энергичен, и семье легкомысленной Ланы хотя бы не пришлось стыдиться этого брака!
Через неделю после своего девятнадцатилетия, Лана родила дочь — Ольгу. Рожала она тяжело, ребенок едва не стоил ей жизни, и о других детях после таких кошмарных родов говорить не приходилось. И посему на Оленьку — единственную, заведомо единственную, навсегда единственную! — были направлены сконцентрированные чувства всех родственников: мамы, папы, влиятельного дедушки, тяжело больной бабушки и совсем еще юного дяди.
Из всего, что я слышала об Ольге, я смогла составить «психологический портрет» прелестного, своевольного, избалованного, капризного ребенка. Боготворимого…
И, кроме того, я часто рассматривала фотографии.
Ольга — очень красивая девочка… Невероятно красивая!
Как ангел. Мрачный темнобровый ангел. Немудрено, что дед прочил ей карьеру кинозвезды.
Андрей жаловался, что Юзеф Теодорович мешал ему воспитывать дочь.