Тонкий телевизионный кабель. Мой взгляд скользнул по всей его длине и остановился на сточном желобе.
Крысы верещали. Когти царапали воздух. Под горящими красными глазами неустанно щелкали челюсти.
Я заставил себя прыгнуть прежде, чем они атаковали. Ухватился за кабель передними лапками. И принялся карабкаться вверх - к дождевому желобу на крыше.
Я приземлился на холодную черепицу с громким шлепком.
С колотящимся сердцем я поднялся на ноги. Вниз смотреть не стал. Я припустил сперва по одному скату крыши, затем по другому. К фасаду дома.
Потом нырнул в забитый отсыревшими листьями сточный желоб и затаился. Переводя дух. Прислушиваясь. Принюхиваясь. Все мои чувства были на взводе.
Убедившись, что крысы за мной не последовали, я выглянул из-за края желоба. К немалому удивлению, на другой стороне улицы я увидел свой дом.
Домой! От счастья мое сердце забилось, как в лихорадке.
Дрожа, я долго любовался своим домом, будто видел его впервые.
А потом, глубоко вздохнув, я сбежал по желобу вниз, на землю. Пронесся через влажную траву и пересек улицу.
Я остановился на переднем дворе. Дом был погружен в темноту. Я поднял глаза к окну моей спальни. Свет не горел.
Неужели упырь спит в моей постели?
Все ли в порядке с моими родными?
Мне необходимо попасть внутрь. Но как?
Я двинулся вокруг дома.
Но какое-то странное чувство заставило меня остановиться. Шерсть встала дыбом. Кожу покалывало.
ОПАСНОСТЬ!
Все мои чувства буквально вопили - ОПАСНОСТЬ!
18
Все мое тело превратилось в сплошной сигнал тревоги. Я знал, что должен испугаться. Но не понимал, чего.
Я принюхался к холодному ночному воздуху. Принюхался к острому запаху приближающегося зверя.
Еще раз принюхался. А зверь, тем временем, подошел еще ближе.
Моя шерстка встала дыбом. Я услышал шаги. Торопливые шаги, и они неумолимо приближались.
Я завертел головой. Мои уши подергивались, когда шаги становились все громче и громче.
Я уставился в темноту - и увидел его.
Сперва я увидел глаза. Огромные зеленые глаза, сверкающие в темноте, будто автомобильные фары.
Потом разглядел усатую морду. Гибкое туловище. Лапы, чуть слышно ступающие по траве.
Кот.
Герцог. Наш черный кот.
Я вздохнул с облегчением. Уж Герцог-то меня не обидит.
Герцог вперился в меня зелеными глазищами и выгнул спину дугой.
"Но ведь я - не я, - вспомнил я. - Я крыса".
Мои усики задергались. Я задрожал всем телом.
Шерсть Герцога встала дыбом. Губы оттянулись, обнажая зубы. Он испустил истошный вопль… и бросился в атаку.
Я пытался улизнуть, но он был слишком проворен.
Его когти сомкнулись вокруг меня. Он прижал меня к земле.
Я заверещал, когда когти зарылись в мою шкурку.
Герцог не давал мне подняться. Он навис надо мной. Я ощущал его жаркое дыхание на своей шерстке.
Я попытался вырваться, но не смог даже пошевелиться.
- Герцог, это же я! Это Спенсер! - пытался я закричать.
Но испустил лишь тоненький жалобный писк.
А потом кот опустил голову.
Я беспомощно смотрел, как он раскрыл пасть.
Его зубы смыкались. Смыкались. Смыкались.
Кончики зубов покалывали мне грудь.
А потом скользнули по телу вниз и впились в мой мясистый хвост.
У-у-у-у-о-о-о-о-а-а-а-а-а!
Кот поднял меня с земли. И, сжимая мой хвост в зубах, принялся трясти и раскачивать взад-вперед.
Земля взметнулась вверх. Черное небо ухнуло вниз. Кот яростно мотал меня из стороны в сторону.
"Вот и все, - подумалось мне. - Подохну, как крыса, замученный собственным котом".
19
Я чувствовал, как раскачиваюсь… раскачиваюсь вниз головой. Я пытался собраться с мыслями.
"Я не собираюсь умирать вот так, - сказал я себе. - Я этого не допущу".
- Иииии-иииии-ииииии! - панически заверещал я, когда кот встряхнул меня особенно сильно. Боль пульсировала в хвосте, отдаваясь во всем теле.
Еще один жестокий рывок.
Я выбросил вперед передние лапки.
Я ухватился за мех на котовьей шее. С отчаянным стоном я зарылся когтями в его шерсть и хорошенько уцепился.
Кот ошарашено разинул пасть.
Мой хвост выскользнул из его зубов.
Цепляясь за котовью шерсть, я перебрался к нему на спину.
Герцог возмущенно взвыл. Выгнул спину дугой. Поднялся на задние лапы.
Я подпрыгивал на изгибающейся котовьей спине, но все-таки держался.
И подтягивался к голове.
Я знал, что нужно делать. Но смогу ли я продержаться достаточно долго?
Кот истошно орал, запрокидывая голову.
Удерживаясь из последних сил, я зажмурился. И начал протискиваться.
Протискиваться вниз… вниз, в непроглядную тьму.
Отчаянное мяуканье Герцога, казалось, окружает меня. Я все глубже и глубже погружался в этот звук.
Глубже…
Глубже…
А когда открыл глаза - увидел внизу крысу.
Да. Я смотрел на крысу - бездыханное тело, вытянувшееся в траве.
Я запрокинул голову и издал протяжное:
- Мя-я-я-я-я-а-а-а-ау!
Потом наклонил голову и взял в зубы дохлую крысу. Отнес трупик к задней стене дома и бросил возле кухонной двери.
"Прости меня, Герцог, - подумал я. - Прости, малыш, что подло вытолкнул тебя из твоего тела. Но мне оно сейчас нужнее, чем тебе".
На карту поставлены жизни. Множество жизней.
Я наклонил голову и толкнул лбом дверцу для кошек.
Вау! Я оказался на кухне, в окружении знакомых запахов. Тепло и чисто.
Я огляделся, мурлыча от радости, что оказался дома. Мой взгляд скользнул по кухонной раковине, плите, холодильнику. Я заметил тетрадь с домашкой, оставленную мною на кухонном столике.
Й-й-йессс!
Тепло и уютно. Сейчас бы свернуться клубочком в моей корзинке у батареи… Я зевнул и потянулся.
Нет. Нет времени, напомнил я себе.
В доме упырь. Захвативший мое тело.
Стряхнув сонливость, я пробежал через холл. Потом поскакал по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз.
Я вбежал в приоткрытую дверь родительской спальни. Прыгнул в изножье их постели.
Они мирно посапывали во сне, натянув одеяло до подбородка. Папа тихонько всхрапывал. Длинные пряди темных волос падали маме на лицо.
- Проснись! - Я похлопал маму лапкой. - Проснись! Выслушай меня! Ну проснись же!
Мама застонала и перекатилась на бок, повернувшись ко мне спиной.
- Пап! - завопил я. - Проснись! Ну же!
Папа издал булькающий звук. Его глаза распахнулись и выпучились. Он сел на кровати, яростно моргая:
- Что?! Герцог?
- Что стряслось, дорогой? - сонно спросила мама. Она с трудом оторвала голову от подушки и сощурилась на меня.
- Меня кот разбудил, - ответил папа.
- Это я, Спенсер! - заявил я. - Ты меня понимаешь? Пожалуйста, послушай! Времени в обрез! В этом доме - упырь! Злобный упырь! Надо срочно что-то делать!
За все время, что я произносил эту речь, папа с мамой не отрываясь смотрели на меня. Когда я закончил, они встревожено переглянулись.
- Вы меня поняли! - радостно завопил я. - Да! Вы меня поняли!
- С чего это кот так разорался? - спросил папа.
20
- Выслушайте меня! - закричал я. - Выслушайте меня!
Но я уже понял, что мои слова звучат, как кошачьи вопли.
Мама натянула на голову подушку.
- Выдвори его, - простонала она. - Не могу слышать этот концерт!
- Пошли, Герцог, - сказал папа. И потянулся за мной.
Я спрыгнул на пол. Разум отчаянно работал. Как подать им знак, что это я? Как заставить их меня выслушать?
Я увидел мамину записную книжку, лежащую открытой на столике у окна. А рядом - карандаш.
"Напишу записку!" - решил я.
Я увидел, что папа встает с кровати.
- Пошли, Герцог, - сонно вздохнул он. - Не пытайся удрать. Тебя придется выставить.
Я отвернулся от него и вскочил на письменный столик. Я выпустил когти и сцапал карандаш. Он выкатился из-под моей лапы.
Я попробовал еще раз.
Нет. Никак.
Нипочем не удержать.
Я опустил голову и попытался схватить карандаш в зубы. Но он снова выскользнул, прокатился по столу и упал на ковер.
Прежде чем я бросился за ним, папа сгреб меня в охапку:
- Вот же тупой кошак! Нашел время с карандашами играть…
Я брыкался, извивался и истошно мяукал. Но папа спустился по лестнице и вышвырнул меня с черного хода.
И дверь захлопнул.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие. Я все еще не привык ходить на четвереньках. Потом я бросился обратно к кошачьей дверце. Нагнул голову и боднул лбом.
АУЧ!
Папа запер дверцу.
"Ладненько. Нет проблем, - подумал я. - Я - кот. Меня в дверь, а я - в окно".
Я стремительно вскарабкался по стволу дерева, росшего на заднем дворе. После чего осторожно пробрался по ветке к окну моей спальни.
Набрав в грудь побольше воздуха, я выгнул спину дугой - и вскочил на подоконник.
Окно было приоткрыто на несколько дюймов. Лежит ли упырь в моей постели? Колышущиеся на ветру занавески не позволяли ничего разглядеть.
Я попытался протиснуться внутрь. Щель была довольно узкой. Но кошки и не в такие отверстия пролезают, верно?
Я сунул голову в комнату. Протискивался. Протискивался… В конце концов я влез в окно и оказался в спальне.
Вокруг меня колыхались занавески. Я бесшумно спрыгнул на пол.
Пересек комнату, подошел к кровати.