Всего за 13.79 руб. Купить полную версию
Я думаю, что если бы романы правдиво отображали жизнь, они бы все заканчивались со смертью своих героев. Но если бы они так заканчивались, то мы бы не стали их читать, ведь так?
Вот что я хочу сказать – когда я увидел – когда мы вместе увидели – как Оливер проезжает по деревенской улочке во Франции лет десять тому назад, вы ведь не думали, что это конец истории? Я вас не осуждаю – отчасти я тоже думал, что это конец. Может я бы хотел, чтобы это было так. Но жизнь никогда тебя не отпускает, не так ли? Нельзя отложить жизнь так же, как откладываешь книгу.
Оливер : За ужином Стюарт был в своем репертуаре. Святой Симеон Пустынник зашвырнул бы подальше свою восьмерку и забрался бы на столб еще выше, чтобы его не достигли нарколептичные миазмы, которые обволакивали ножки стола подобно сухому льду. Мои мысли вернулись к тому времени, когда в тщетной попытке поднатаскать Стюарта в эротических дисциплинах, я брал его с собой на двойные свидания. Обычно он сидел оживленный как палка и закатывал истерику, когда обе синьорины изъявляли желание уйти с вашим покорным слугой. Полагаю это и правда помогло нашему курдючному барану обрести некую смутную социальную цель. Обеспечьте себе ночь втроем, пригласив Стюарта на двойное свидание. Хотя в этом были и недостатки. Он начинал ныть, как только дело доходило до уплаты по счету (а разве ему не повезло?) и потом приходилось гладить его по шерстке и расправлять ему перышки пока он наконец не отвалит, чтобы успеть к ночному автобусу, на котором он возвращался в свое мрачное логово.
Наблюдение: Стюарт очевидно считает, что его коэффициент savoir faire [59] повысился за минувшее десятилетие. Но если на социальном мероприятии вы – единственная имеющаяся в наличии свободная особь мужского пола, то разве не будет проявлением хотя бы хорошего тона проявить интерес к единственной имеющейся в наличии особи женского пола? Ну например: «Чем вы занимаетесь?» «Какой у вас налоговый график?» «В какой филиал вы подаете налоговую декларацию»? Но он просто уставился на мадемуазель Элли так, словно с его контактными линзами что-то случилось. Выждав время, я вступил в разговор и предоставил ее краткую биографию. Что повергло его в противоположную крайность – он начал разглагольствовать о глобальном кризисе и о своей миссии продавать морковку столь же органически шишковатую, как и гениталии дьявола.
Наблюдение: Он довольно долго помогал Джиллиан «убирать со стола». Довольно трогательно с его стороны загрузить посудомойку, но раздающееся за сценой и близкое к гармонии позвякивание вилок, низвергающихся в свои маленькие отделения, это не то, что я называю воспеть хвалу господу за свой ужин.
Наблюдение: В одном месте он вдруг вспылил и начал брызгать слюной, на счет того, что художественная литература и не художественная литература могут ютиться рядом на книжной полке человека чувствующего. Более того, сетовал он, почему не-художественную литературу покровительственно определяют в терминах ее противоположности? Разве это не то же самое, как если бы мы говорили, что фрукты – это не овощи? Или, на тот случай, если мы не успели догнать его мысль, если бы мы говорили, что овощи – это не фрукты?
Художественная литература, отвечал я, это Высшая Литература. Не-художественная литература – лишь шлак на злате дурака (чтобы это ни означало, просто мне нравится как это звучит). Он не вполне улавливал о чем я. Вот что, сказал я, художественная литература, а под этим я естественно подразумеваю искусство вообще, – это норма, басовая партия, золотая середина, меридиан, северный полюс, северная звезда, полярная звезда, магнит, магнитический север, экватор, beau ideal [60] , высшая степень, компендиум, предел возможного, падающая звезда, комета Галея, звезда Востока. Это и Атлантида, и Эверест.