Эмбер незаметно перевела дыхание. Она боялась этого с того самого момента, когда Эрик положил к ее ногам тело незнакомца. Она медленно просунула руку под плащ и ночную рубашку.
Хотя у нее было много ожерелий и браслетов, булавок и украшений для волос, сделанных из драгоценного янтаря, лишь одну из драгоценностей она носила не снимая, даже когда ложилась спать. Цепочка этого ожерелья была из тонко скрученной золотой нити. К ней на золотом колечке был подвешен кусок янтаря величиной в половину ее ладони, исписанный мельчайшими рунами.
Этот древний, бесценный, таинственный подвесок был дан ей при рождении. Заключенный внутри драгоценного камня солнечный свет сливался и сверкал, грустил и смеялся, и горел, окруженный частицами темноты, тоже заключенными внутри золотого озерца.
Шепча древние слова, Эмбер взяла подвесок в сложенные чашей ладони. Она стала дышать на волшебный камень, питая его теплом своего тела. Когда субстанция впитала живое тепло, поверхность талисмана затуманилась.
Эмбер быстро наклонилась к огню, держа подвесок над самым пламенем. Как только туман начал таять, камень наполнился неуловимой, непрерывно меняющейся игрой света и теней.
- Что ты видишь - спросил Эрик.
- Ничего.
Он издал звук, выражавший досаду, и посмотрел на незнакомца, который лежал все так же неподвижно и казался невредимым, если не считать его неестественного сна.
- Не может быть, чтобы ты ничего не видела, - пробормотал Эрик. - Даже я могу заглянуть в янтарь, когда…
- Свет, - заговорила вдруг Эмбер. - Круг. Древний. Стройная рябина. Темные тени. Там, у подножия рябины. Что-то…
Голос ее затих. Она подняла голову и увидела, что Эрик пристально смотрит на нее, и глаза у него совсем как янтарь в ночное время - сумрачно-золотые, загадочные.
- Это Каменное Кольцо и священная рябина, - решительно произнес Эрик.
Эмбер пожала плечами.
Эрик ждал в напряженной позе, словно готовился броситься в битву.
- Священных кругов много, - наконец сказала она, - и много растет рябин, и много клубится темных теней.
- Ты видела его там, где я его нашел.
- Нет! Ведь рябина растет внутри Каменного Кольца.
- Он и был там.
От спокойных слов Эрика у Эмбер по телу побежал холодок. Безмолвно она перевела взгляд с него на незнакомца, закутанного в теплую ткань и мех. И в тысячу оттенков темноты.
- Внутри? - прошептала она и быстро перекрестилась: - Боже милостивый, кто же он такой?
- Один из Наделенных Знанием, без сомнения. Никакой другой человек не мог бы пройти между камнями внутрь кольца.
Эмбер всматривалась в незнакомца, как будто у него на лице рунами было написано, кто он такой. Но видела она лишь то, что уже знала, - у него было четко изваянное, очень мужественное лицо.
Оно притягивало ее так, как ничто и никогда, кроме самого янтаря.
Ей хотелось вдохнуть его дыхание, узнать его неповторимый запах, впитать его тепло. Хотелось узнать его на ощупь, почувствовать его мужскую сущность.
Ей хотелось прикоснуться к нему.
Осознание этого потрясло Эмбер. Ей, Неприкосновенной, хотелось прикоснуться к незнакомцу, хотя это прикосновение грозило ей невыносимой болью.
- А рябина была в цвету? - спросил Эрик. Эмбер вздрогнула и с опаской посмотрела на него.
- Она не цвела уже тысячу лет, - сказала она. - Почему именно этому незнакомцу должна она сулить жизнь, полную блаженства.
Не ответив на это, Эрик спросил только:
- Что еще ты там видела?
- Ничего.
- Видно, теперь моя очередь ощипывать курицу, - пробормотал Эрик - Ну ладно. Скажи тогда, что ты почувствовала ?
- Я почувствовала… Эрик ждал.
И еще ждал.
- Проклятье! Разрази меня гром! Говори же! - потребовал Эрик.
- Я не знаю, как сказать. Это просто такое чувство, будто…
- Будто что? - не отставал он.
- …Будто я стою на краю крутого обрыва и мне надо лишь расправить крылья, чтобы полететь.
Эрик улыбнулся, одновременно вспоминая и предвкушая.
- Великолепное чувство, правда?
- Только для тех, у кого крылья, - ответила Эмбер. - У меня их нет. Меня ждет лишь долгое падение и жестокий удар о землю.
Смех Эрика заполнил тесную хижину.
- Ах, малышка, - сказал он, когда успокоился, - если бы я не знал, что это причинит тебе боль, то обнял бы и приласкал тебя словно ребенка.
Эмбер улыбнулась.
- Ты - мой добрый друг. Давай-ка отнеси незнакомца пока на мою постель, а потом о нем позаботится Кассандра.
В ответ Эрик лишь как-то странно посмотрел на нее.
- Мне будет жаль, если простая простуда унесет человека, который умеет проходить между священными камнями, - объяснила она.
- Может быть. Но все же я думаю, что мне было бы легче приказать убить его, если бы он не был гостем у тебя в хижине. И в постели.
Эмбер в ужасе уставилась на Эрика. Он улыбнулся ей ледяной улыбкой под стать ветру, гулявшему вокруг хижины.
- За что ты хочешь приговорить к смерти незнакомца, найденного в священной роще. - Спросила она.
- Я подозреваю, что он - один из рыцарей Дункана Максуэллского, посланный сюда на разведку.
- Так значит, слух верный. Норманн отдал своему врагу-саксу в управление замок Каменного Кольца?
- Да, - с горечью ответил Эрик. - Только Дункан больше не враг Доминику. Под угрозой меча Шотландский Молот присягнул на верность Доминику ле Сабру.
Эмбер отвела от Эрика глаза. Ей не надо было прикасаться к нему, чтобы измерить силу его сдерживаемой ярости. Дункан Максуэллский, прозванный Шотландским Молотом, был и незаконнорожденным, и безземельным рыцарем. Первый его недостаток нельзя было исправить ничем, но что касается второго, то Доминик ле Сабр отдал Дункану в управление замок Каменного Кольца и окружающие его земли.
А ведь замок Каменного Кольца был частью владений Эрика.
Эрику уже приходилось сражаться с грабителями, ублюдками и честолюбивыми кузенами за право управлять владениями лорда Роберта на Спорных Землях. Можно было почти не сомневаться, что и опять придется. Такова была природа Спорных Земель - принадлежать лишь сильному.
- Какую ты нашел одежду при незнакомце? - спросила Эмбер.
- Я нашел его таким, как ты видела. Без всякой одежды.
- Значит, он не рыцарь.
- Не все рыцари возвращаются из похода на сарацин с сундуками золота и драгоценных камней.
- Даже у самого бедного рыцаря есть доспехи, оружие, лошадь, одежда, - возразила она. - Хоть что-нибудь, да есть.
- Кое-что есть и у него.
- Что же это?
- Талисман. Он знаком тебе?
Эмбер покачала головой, и ее волосы вспыхнули, словно само солнце.
- Ты когда-нибудь видела ему подобный или слышала о таком? - настойчиво спросил он.
- Нет.
Эрик шумно выдохнул какое-то проклятие.
- Может, знает Кассандра? - предположила Эмбер.
- Навряд ли.
В комнате ощущался холод, несмотря на весело пылающий огонь, и Эмбер чувствовала, как вокруг нее сжимаются челюсти капкана, хрупкого и ненасытного в одно и то же время.
Эрик пришел к ней, как делал это не раз, когда ему надо было знать правду о человеке, который не мог или не хотел сказать эту правду сам. И раньше Эмбер узнавала в таких случаях все, что могла и как могла.
Даже через прикосновение.
Вытерпеть боль от прикосновения - это было самое малое, чем она могла отплатить сыну великого лорда, который был так щедр по отношению к ней. Прикосновения раньше не страшили Эмбер.
А теперь ей было страшно.
Пророчество, сопровождавшее ее рождение, дрожало в пространстве хижины, словно только что спущенная тетива… и Эмбер страшилась смерти, которую понесет на своем острие невидимая, неумолимая стрела.
Но в то же самое время желание прикоснуться к незнакомцу росло внутри нее, теснило ей грудь, почти не давало дышать. Желание узнать его становилось сильнее всего на свете - сильнее желания узнать свое настоящее имя, найти своих потерянных родителей, свое спрятанное наследство.
Это неукротимое желание больше всего пугало Эмбер. В своем молчании незнакомец звал ее, пел ей неслышным голосом, каким-то непостижимым образом заставлял повиноваться себе.
- Кассандра знает больше нас с тобой вместе взятых, - напряженно сказала Эмбер. - Мы должны ее подождать.
- Когда ты родилась, Кассандра назвала тебя Эмбер. Думаешь, это была просто ее причуда?
- Нет, - шепотом ответила она.
- Ты была рождена, чтобы повелевать всем, что из янтаря. И Кассандра это поняла. Как и то, что не сможет с тобой в этом сравняться.
Эмбер отвела глаза от напряженного взгляда Эрика.
- Разве ты можешь отрицать, что этот незнакомец носит твой знак? - требовательно спросил Эрик.
Эмбер ничего не ответила.
- Кровь Господня, - пробормотал Эрик, - ну почему ты такая упрямая?
- Кровь Господня, ну почему ты такой непонятливый?
Пораженный этой внезапной вспышкой Эмбер, он молча смотрел на нее.
- Тебе известно имя этого человека? - сердито спросила она.
- Если бы оно мне было известно, то не пришлось бы…
- Ты уже забыл пророчество Кассандры? - перебила его Эмбер.
- Это которое? - резко ответил он вопросом на вопрос. - Кассандра роняет крупицы пророчеств, словно дуб свои листья, когда их крепко прихватит морозцем.
- Ты говоришь, как человек, который никогда не видел дальше того, что у него в руках.
- Учитель фехтования хвалил меня за длину, на которую достает моя рука, - отпарировал Эрик, чуть усмехаясь.
Эмбер с досадой вздохнула.