Всего за 189 руб. Купить полную версию
Ну а теперь уж посмотрим и вашу ногу.
С ней было все в порядке. Гым отодрал присохшие тряпки, осторожно обмыл ногу и удовлетворенно кивнул:
Подживает все. А ну-ка, ваша милость, пошевели пальцами А мизинцем? Хм, вот незадача. Похоже, та жила, что к мизинцу тянется, совсем отмерла. Ну да ее ужо Костоправ выудил из подкладки своего колета длинную иглу и, оглядевшись, подгреб поближе к себе пук соломы. Он сноровисто свернул солому в жгут, ловко щелкнув огнивом, подпалил его и хорошенько прокалил иглу. Я, ваша милость, тут немного иголкой потыкаю, сообщил он Грону, надо, чтобы все те жилы, что мы вчера на свои места вернули, вновь чувствовать начали. А то все зазря будет.
Ну а теперь уж посмотрим и вашу ногу.
С ней было все в порядке. Гым отодрал присохшие тряпки, осторожно обмыл ногу и удовлетворенно кивнул:
Подживает все. А ну-ка, ваша милость, пошевели пальцами А мизинцем? Хм, вот незадача. Похоже, та жила, что к мизинцу тянется, совсем отмерла. Ну да ее ужо Костоправ выудил из подкладки своего колета длинную иглу и, оглядевшись, подгреб поближе к себе пук соломы. Он сноровисто свернул солому в жгут, ловко щелкнув огнивом, подпалил его и хорошенько прокалил иглу. Я, ваша милость, тут немного иголкой потыкаю, сообщил он Грону, надо, чтобы все те жилы, что мы вчера на свои места вернули, вновь чувствовать начали. А то все зазря будет.
Грон понимающе кивнул. Стимуляция нервов, грубоватая, правда, и болезненная, ну да откуда они здесь могли
Ы-ый!
Эт хорошо, значит, жилы оживать начали, удовлетворенно пробурчал себе под нос костоправ.
Ый, ы-ый!
Не волнуйтесь, ваша милость, теперь точно могу сказать: еще побегаете
На конюшне Грон провел почти две недели. Когда он, все еще держась за стенку и подволакивая ногу, но уже без костыля, сумел наконец-таки забраться на свою верхотуру, его встретили недоуменные возгласы соседей по спальне.
Собол, ты где пропадал? Мастре Эшлиронт о тебе уже дважды справлялся. И сильно сердился.
Грон, из которого вся эта дорога наверх высосала все силы, с шумом рухнул на свою кровать и вытянул ногу.
Чтоб ему пусто было, пробурчал он себе под нос, этому мастре Эшлиронту.
Тай и Борнус, с которыми он делил спальню, переглянулись и весело прыснули.
Ну в этом-то мы с тобой согласны. Но если он нажалуется матушке-герцогине, жди неприятностей.
Грон искривил губы в легкой усмешке. Да уж, непременно и рассмеялся. И все-таки, несмотря ни на что, здорово вновь оказаться в юном теле и в статусе подростка. Когда самая большая неприятность, которая тебя волнует, это неудовольствие матушки-герцогини И Тай с Борнусом тоже подхватили его смех, хотя и не очень понимали, чем он вызван. Впрочем, в этом возрасте, для того чтобы смеяться, совершенно не нужно никаких особенных причин.
Так ты к костоправу ходил, что ли? поинтересовался Борнус, заинтересованно поблескивая влажными глазами, на которые уже засматривалась не одна придворная дама.
Грон молча кивнул.
Слушай, Собол, а больно было?
Грон неопределенно пожал плечами. Как тут ответишь-то, если Соболу то больно аж жуть, а если Грону то и не слишком. Больнее бывало. Да и вообще он чувствовал некоторую раздвоенность. Все знали его как Собола ад Градана, младшего сына барона Расдора, но сам он воспринимал себя именно как Грона. Притом в полной мере пользуясь памятью и навыками Собола. Причем, похоже, прозвище Грон, которое он приобрел в предыдущем мире, оказалось как-то слишком уж сильно сцеплено с его новой, объединенной сущностью, потому что, скажем, Казимиром Пушкевичем он перестал считать себя довольно быстро. Едва ли не мгновенно. А обращение Собол буквально с первого же момента, когда он пришел в сознание, вызывало у него стойкое неприятие. Нет, он вполне спокойно отзывался на него и пользовался им, но скорее как псевдонимом, быть же ему хотелось по-прежнему именно Гроном. Конечно, существовала возможность принять его старое имя как прозвище, но в связи с этим существовала определенная трудность. Люди получают прозвища, которые нечто означают, например Кремень или Лысый, ну или, скажем, Белый либо Говорун. Да мало ли у людей прозвищ Но в этом мире и на этом языке слово Грон представляло собой бессмысленный набор звуков, не означающий ничего.
Слушай, а ты успеешь выздороветь к приезду нового герцога? прервал его размышления Тай.
А когда он приезжает?
Борнус и Тай снисходительно переглянулись.
И в какой дыре ты торчал все это время? Всем уже давно известно, что он приезжает на день Пречистого Владетеля Фараила.
Грон наморщил лоб:
Так это ж через седмицу!
Ну да.
Грон насупился:
Не знаю, может, и успею, но, наверное, вряд ли.
Тай разочарованно покачал головой:
Жалко говорят, Владетель пожаловал ему целую сотню Безымянных.
Насовсем?! изумился Грон.
Безымянные считались личными слугами Владетеля. Насколько Грону удалось раскопать в памяти Собола, они были чем-то вроде зомби, но не мертвыми, а живыми. Люди, из которых каким-то непостижимым образом удалили их личность, индивидуальность. Они были чрезвычайно послушны, великолепно обучаемы, слабо чувствительны к боли, что делало их изумительными слугами, совершенными воинами, но вот только назвать их людьми никто бы не осмелился