Всего за 299 руб. Купить полную версию
Наконец он уселся на ветку рядом с нами и заболтал в воздухе ногами, как маленький.
– Все-таки получилось, – ликовал Нильс. – Здорово, правда?
– Ага. Дедушке Ульфа нипочем не забраться так высоко!
– Конечно. Никогда в жизни, – согласился я.
– Ну, пора приниматься за вишни, – объявил Нильс. Он снял шляпу, и мы набрали в нее самых сочных и спелых ягод. А потом сидели и только чмокали да сплевывали вниз косточки.
– Никогда бы не слезал отсюда, – признался дедушка. – Здесь сидишь, словно на небе. – И Нильс достал из шляпы последнюю красную вишню.
– Отличный у меня дедушка, – радовался Берра.
– Да, но мой зато рыбачит лучше.
Вот Нильс нащупал ногой самый нижний сучок. Но тут раздался треск – сучок сломался.
Когда мы подбежали, Нильс неподвижно лежал на земле.
– Как ты, дедушка? – прошептал Берра.
– Нормально. Немного полежу и встану.
И тут мы услышали, как открылась дверь в доме Густавссонов!
– Проклятие! – простонал Берра. – Надо сматываться!
– Сейчас начнется самое опасное и увлекательное, – предупредил я Нильса.
Мы спрятались за кустом. А Густавссон тем временем обшаривал сад. Он остановился под вишней. Заметил сломанную ветку и косточки на земле.
– Ну, погодите! – пригрозил он. – Попадитесь вы мне только, негодники!
И тут на дедушку напал чих! Берре пришлось зажать ему рот ладонью, но он все равно не мог остановиться. Наконец Густавссон ушел восвояси, а мы отправились праздновать дальше.
Пошли на поляну перед часовней.
Берра распаковал рюкзак. Достал термос с кофе, свежие булочки, заливное из свиных ножек, которое мы купили в мясной лавке.
Потом зажег свечи и расставил их здесь и там.
– Кушать подано! – объявил он наконец.
Дедушка лакомился булочками и пил кофе. А в небе, словно белые подснежники, распускались звезды. Нильс спросил, запускали ли мы воздушного змея. Мы объяснили, что все никак не было подходящего ветра. Дедушка вытер рот салфеткой.
– Не пора ли отведать свиных ножек? – напомнил Берра.
Нильс покосился на студенистые куски.
– Они в желе, – объяснил я. – Мой дедушка их очень любит.
– А я нет, – признался Нильс.
– Никто в нашей семье их не любит, – подхватил Берра. – Но сигары ты ведь любишь, правда?
– Сигары – другое дело!
Тогда мы достали сигару. Дедушка закурил и выпустил в небо колечко дыма.
– Сигара – подарок от нас двоих, – объяснил Берра. – А вот это – только от меня.
И он протянул пакет, завернутый в бумагу и перевязанный лентой.
Дедушка развернул – внутри оказался галстук.
– Настоящий шелк, – сказал Берра. – Страшно дорогой.
Нильс долго молча разглядывал галстук. Потом закашлялся – видно, в горло дым попал.
– Вот у меня какой внучек нашелся! – проговорил он наконец.
– А у меня дедушка! – подхватил Берра.
Мы засобирались домой, но Нильс устал и не мог идти. Тогда я сбегал в дом для престарелых за креслом на колесах. Мы усадили дедушку и покатили назад, а он всю дорогу насвистывал.
– Ну как, научился свистеть? – спросил Нильс Берру.
– Не совсем…
– В следующий раз покажешь, как у тебя выходит.
– Ладно. Обещаю.
После того вечера я долго не встречал Берру. Но как-то раз набрел на него: он сидел под деревом и старательно складывал губы трубочкой.
– Пошли, проведаем дедушку, – предложил я.
– Нет, сначала я должен научиться свистеть.
И он снова принялся надувать щеки. Я ушел – пусть себе упражняется.
Тренировки заняли несколько недель.
Наконец, когда похолодало и пожелтели листья на вишне в саду Густавссона, Берра вдруг объявился. Глаза усталые, но счастливые. Он двинул меня кулаком в плечо.
– Пошли к дедушке!
Он бежал всю дорогу, до самой нильсовой двери.
– А вот и я! – крикнул Берра, распахивая дверь.
Но комната была пуста.